Ароматы с кухни лились завораживающие, и Глаша сразу успокоилась, потому что вряд ли к ней вломились с целью снова похитить или причинить вред, решив перед этим вкусно покормить. Глаша поняла, что это может быть только один человек: тётя Рая. Глафира любила общаться с родственницей, та всегда была весела, никогда не унывала и даже в самых сложных жизненных ситуациях находила какие-то плюсы. Глафира улыбаясь зашла на кухню и остановилась на пороге:
— Мама?
— Проснулась? — с улыбкой обернулась к ней женщина, так, словно она не так давно не уехала в Швецию и так, будто они общались только вчера, хотя на самом деле с момента её отъезда они едва ли перекинулись парой слов.
— Давай быстро в душ, а я пока на стол накрою.
— Мама, но как?
— Было сложно, — вздохнула женщина, — знаешь, все эти почтовые фургоны, нам постоянно приходилось менять лошадей.
— Мама, что ты городишь?
— А ты? — невозмутимо проговорила Людмила. — На самолёте, конечно. Риелтор нашла покупателей на нашу квартиру. Можно оформлять сделку, поэтому спешно пришлось вернуться.
Раечка сказала, что ты теперь здесь живёшь.
— Ну да, — Глаша подошла к маме. — Прости меня, мы с тобой как-то нехорошо попрощались.
— Воробушек, — мама отложила тефлоновую лопатку и отодвинула сковородку с плиты, — ты мой ребёнок, и я, конечно, тебя простила уже давно. Мне страшно за тебя, мне грустно, что ты остаёшься здесь, но я с этим смирилась. В своих мечтах я буду рисовать, что ты скоро одумаешься и приедешь жить к нам.
— Значит, ты не против? — еле слышно проговорила Глаша.
— А когда это имело значение? — женщина вздохнула. — Воробушек, лети в душ, позавтракаем, и нужно двигаться по делам.
Глаша чмокнула маму в щёку и только развернулась, чтобы направиться в ванную комнату, как в кармане халата зазвонил телефон.
— Да, Кирилл. Привет.
— Привет. Дела не очень хорошие, — печально проговорил молодой человек. — Бабушка Ани Нефёдовой умерла несколько дней назад.
— Печально, — Глаша шлёпнулась на табуретку. — Ты Анне Михайловне позвонил?
— Конечно.
Собственно, поэтому тебя и набрал, она попросила тебя в больницу заехать, посмотреть на девочку. Всё, распоряжение передал, пока, — и повесил трубку, не дождавшись Глашиного ответа.
Потом Глаша машинально мылась, ела нарядную яичницу и тёплые гренки с сыром под весёлый перелив маминых рассказов. При этом всё время думала о том, что пришлось перенести бедной девочке и что теперь, после периода реабилитации, ей придётся поселиться в детском доме.
