* * *Глаша, придя к себе, тяжело вздохнула, мазнула по тёмному проёму окна взглядом и, немного подумав, решительно набрала видеовызов на телефоне.
— Не совсем же я пропащая дочь? — прошептала она и стала всматриваться в камеру, ожидая ответа.
— Да, Глаша, привет, — через несколько секунд на экране появилось лицо матери.
— Здравствуй, мама, — чуть севшим голосом проговорила девушка. — Как ты добралась?
— У нас всё хорошо. Спасибо, — несколько сухо ответила женщина.
— Понятно, — Глафира терялась в том, что нужно и можно говорить.
Вроде она хотела рассказать матери о том, что происходит в её непростой жизни, но, с другой стороны, такими историями нельзя было тревожить нежное материнское сердце, да и сами истории были придавлены грифом «секретно». Глаша и сама не понимала, как она пересекла черту, за которой она теперь бегает по подвалам и душит людей.
— Ты что-то хотела? Или просто позвонила узнать, как у нас дела?
— Мама, прости меня, — Глаша помолчала, глядя на мать. — Как-то всё запуталось, но в какой-то момент я поняла, что не могу иначе.
— Воробушек, я уже это давно поняла, — вздохнула женщина. — Просто стараюсь теперь беречь свою и папину нервную систему. Что, милая? — Людмила на секунду отвлеклась на чей-то вопрос, отодвинулась от экрана телефона, и Глафира замерла, глядя на увиденное.
— Мама?! — проговорила совершенно сбитая с толку Глафира. — А ты где?
— В гостинице. Папа получил новое предложение, и мы снова собираемся переезжать. Это, безусловно, не быстро, так что пока живём на чемоданах.
— Мама, что рядом с тобой делает Аня Нефёдова? — негромко спросила Глаша, убедившись, что рядом с матерью и правда стоит дочка четы Нефёдовых.
— Глаша, мы с папой приняли решение и взяли опеку над Анечкой. Анна Михайловна очень помогла, мы быстро оформили все документы. Ребёнок после стольких испытаний остался совсем один, — женщина понизила голос, — и, конечно, детский дом, был бы слишком губителен для её психики.
— Мама, но почему ты мне ничего не сказала? — Глаша почувствовала, что внутри неприятно плещется обида с примесью ревности.
— Глаша, милая, я пыталась и не раз. Но у тебя очень много дел, — женщина развела руками. — Поверь, я говорю это не с упрёком. Мы много беседовали с Анной Михайловной, и она смогла поменять мою точку зрения относительно твоей работы, — мама помолчала и добавила: — Глаша, Юра и твоя тётя продают свою недвижимость и хотят купить ещё один участок земли рядом с бабушкой.
