Он быстро забрался в микроавтобус, где сидел дядя Митя, и сел напротив понуро опустившего голову дворника.
— Здравствуйте, — проговорил Стас."
"— И вам не хворать, — быстро поморгал веками дворник. — Вы бы сказали мне, что произошло. Я как-то совсем в растерянности. Это же Глафира Польская из третьего подъезда? Зачем она душила меня? Случилось что?
— А это я хотел у вас спросить, — барабаня пальцами, проговорил Стас.
— Так я пошёл подвалы закрыть, я двери-то запираю, чтобы мальчишки не бегали. А то знаете, запутаются, потом выход найти не могут, а ещё курить начинают, а наверх, в квартиры жильцов дым идёт, ко мне потом с претензиями, — дядя Митя пожал плечами.
— Иду. Чувствую, сзади бежит кто-то, потом на шею накинулись, ну а там уже вы подоспели. Спасибо вам, кстати. Жизнь мне спасли.
— У вас паспорт с собой? — вдруг спросил Визгликов.
— В каптёрке на полке, — проговорил дядя Митя. — Сходить? — подорвался он.
— Сидите, сидите. Мы сами, — остановил его Стас. — Артём, сходи. А вы сейчас с нами проедете.
— Ребята, а что я сделал-то? — испуганно зыркая глазами по сторонам, спросил дядя Митя. — Я арестован?
— Нет, пока просто нужно побеседовать о произошедшем инциденте, — Визгликов вышел на улицу и поманил за собой Погорелова. — Серёга, я поехал, поговорю с Польской, — он кивнул вглубь автобуса на задержанного, — этого к нам и глаз с него не спускать.
— Ему предъявить что-нибудь?
— Что? — нервно спросил Визгликов. — Вопли Польской? Её домыслы? Или то, что она на мужика накинулась и душила его? Ничего не подтвердилось.
Ник Никыч, слава богу, жив, здоров. Лисицыной мы там не нашли. Подтверждения разговора нет, — Стас вздохнул. — Как бы то ни было, у нас есть несколько часов, потом нужно будет его отпустить.
* * *Глафира открыла тяжёлые веки, оглядела блестящую чистотой палату, в голове медленно складывались обрывки воспоминаний, и когда картина стала более-менее различимой, Глаша начала судорожно искать телефон на тумбочке, стоящей рядом.
— Стас Михайлович, вы его задержали?
— Привет, — буркнул Визгликов. — Да, я к тебе поднимаюсь, прибереги свой пыл для объяснений, — сказал мужчина и повесил трубку.
Глафира быстро натянула кем-то аккуратно сложенную одежду, сполоснула лицо, кривясь от головной боли, и стала мерить шагами палату в ожидании Визгликова.
— Милая моя, а вы это чего вскочили? — на пороге палаты появилась круглая и румяная медицинская сестра, улыбающаяся во всю ширь лица.
