Наконец машина вырвалась из городской толкотни и, петляя по шоссе, подъехала к съезду с моста, где камеры в последний раз засекли микроавтобус. Погоня опала, все выдохнули и молча уставились на авто, которое увезло Лисицыну.
Кирилл попытался чуть ли не на ходу выскочить из машины, но Визгликов вовремя придержал его.
— Стоять! — зычно крикнул Стас. — Ты сдурел? Это сто процентов ловушка. Стали бы они так сложно увозить её из-под носа у сотрудников, чтобы оставить в машине. Кто знает, что там. Может, взрывчатка или ещё что-то.
Мозгами-то думай, они у тебя вроде умные. Сам посмотри. Я сапёров ещё по дороге вызвал.
Микрик и правда стоял в узком месте, где неудобно было парковаться, да и с дороги машину тоже хорошо было видно. Зато здесь располагалась опора моста, и если там вместо Лисицыной была бомба, то этот подрыв мог бы унести много жизней.
— Смотри, — Кирилл вышел на улицу и подозвал Стаса, показывая ему, что в одном месте заградительное препятствие лежало на земле, а дальше внизу под невысокой насыпью вилась грунтовка.
— Скорее всего, они её пересадили в другую машину. Здесь камер точно нет, я локацию ребятам скинул, они сейчас все выезды отсюда просмотрят.
Визгликов вдруг услышал окрик, развернулся к микроавтобусу и как в замедленной съёмке увидел, что один из выехавших на место полицейских почему-то выходит из-за автобуса, подходит к задней двери и нажимает на ручку.
— Стой! — закричал Стас.
Но было уже поздно, вверх взвилось пламя, послышался громкий хлопок, микрик невысоко подпрыгнул, машину следственного комитета снесло к краю вымощенного камнем пространства под мостом, опора треснула и начала сыпаться.
— Срочно передай по всем постам, чтобы перекрыли подъезды, — кричал Визгликов в трубку.
Стас кинулся наверх, оттолкнул стоящего в остолбенении водителя полицейской машины, прыгнул за руль и резко выжав газ, помчался к мосту, отъехал на приличное расстояние от трещины, начавшей вскрывать асфальт и, выжав всю возможную мощь, помчался на другую сторону, чтобы перегородить движение.
Он пролетел над осыпающимися кусками дороги, затормозил на другой стороне, поставив машину боком и дёрнулся было обратно, но вовремя остановился, потому что понимал, что себя он тоже отрезал от возвращения к месту происшествия. Стас стоял на месте, сжимая кулаки и глядя, как вниз сыпется мост, как на каменном помосте догорают останки человека. И чувствовал разгорающееся внутри него отвратительное пламя, имя которому — месть.
