— Мы сейчас куда?
— Туда, — невежливо отозвалась девушка. — Простите, не выспалась.
После вчерашнего кофейного марафона у Глаши была чугунная голова, в желудке изжога решила устроить отнюдь не детский утренник, приглашая в гости всевозможные физические недуги, а на душе постоянно скребли какие-то пришлые кошки, вселяя новые поводы для беспокойства.
— Мы, перед тем как туда, — молодой человек сделал ударение на последнем слове, — поедем, можем остановиться возле спортивного магазина? Я забыл для зала изотоник купить.
— Что? — Глаша перевела взгляд на мужчину.
— Спортивный напиток для зала.
С места Глафира тронулась с мыслями о том, что нормальный мир с походами по магазинам, весёлыми ужинами в ресторанах, концертами и изотониками остался далеко за границами её жизни.
Добравшись по запруженным машинами дорогам до посёлка, Глафира припарковалась возле первого адреса, где проживали родители одной из пропавших девушек.
— Подождёте меня здесь? — скривив губы, спросила девушка.
— Моя работа вас сопровождать, — чуть дёрнул плечами оперативник.
— Они на первом этаже живут, — Глаше отчаянно хотелось хоть немного побыть вдалеке от своей нынешней тени, как она называла сопровождающего. — Куда я денусь? А вот они могут официоза испугаться. Мне-то одной скорее всё расскажут.
— Но до подъезда я вас доведу.
— Вы не заметили, что здесь от силы шагов пять, — нервно сказала Глафира и вывалилась из машины."
"Подойдя к заляпанной обрывками объявлений двери, Глафира дёрнула расшатанное деревянное полотно на себя и осталась стоять с ручкой в руке.
Закатив глаза, девушка снова аккуратно вернула часть дверного механизма на место, нажала более плавно, и на этот раз всё получилось. Внутри парадной немного пахло сыростью, свежими пирогами, слышался обязательный для многоквартирных домов плач ребёнка и было прохладно.
— Кто там? — рявкнул мужской голос изнутри квартиры в ответ на звонок.
— Следственный комитет. Следователь Польская, — вяло отозвалась девушка, сквозь неприятное марево головной боли.
— Чё надо? — на порог вывалился мужик, разящий перегаром, в растянутой сизой майке и новеньких тренировочных, явно не с дешёвого рынка.
— Следователь…
— Слышал. У меня презумпция невинности. Чё надо? — вытирая рот кулаком с зажатым в нём солёным огурцом, повторил мужчина.
— Понятно, — вздохнула Глаша. — Невинности так невинности. Про дочку вашу поговорить хочу.
— Так нет её. Шлындрается где-то, — мужчина пожал худыми плечами с выпирающими костями.
