Глянув на телефон, девушка не поверила своим глазам: было одиннадцать утра, а это значило, что мама уехала ещё вчера, а Погорелов с Визгликовым снимали стресс в баре без неё. Девушка спустила ноги с кровати, поёрзала голыми пятками по тёплому полу и, откинув одеяло, пошла на кухню. Идеальная чистота, завтрак, накрытый салфеткой, банка растворимого кофе и краткая записка:
«Молоко в холодильнике, не забудь потом выключить. Сегодня придёт агент, заправь свою кровать. Мама».
Глафиру резанула сухость текста, но она сама выставила такие условия, и теперь нужно было радоваться, что мама наконец уедет и будет в безопасности.
Глаша пошла в ванную комнату, глянула на себя в зеркало, аккуратно провела пальцами по синим кругам под глазами, оттянула кожу век, потом кинула взгляд на свою шею и почему-то чётко увидела там след от верёвки. В этот момент нервный узел развязался, девушка быстро включила воду и заскочила под душ, чтобы вода смогла заглушить рвущиеся наружу рыдания и крики.
Кое-как собрав себя в кучу, Глафира вышла из душа, наскоро перекусила и, натянув оставленные мамой чистые джинсы и лёгкий свитер, вышла из дома, приветливо помахав знакомому дворнику, который, оперевшись на метлу, смотрел на неё.
Пройдя под аркой, она остановилась в тени и долго смотрела на свой «подарок», которым её обязали пользоваться. Глафира прекрасно осознавала, что она будет это делать в первую очередь из страха, потому что ни за что на свете она не хотела бы вернуться в ту комнату, а тем более попасть в тот подвал.
Поискав в сумке ключи, девушка подошла к внедорожнику, оглядела странный зелёный с отливом цвет и села в обитый светлой кожей салон. Она покосилась на заднее сиденье, живо представила там Лопатина-старшего и подумала, что похитивший их всё-таки выполнил своё обещание, хотя положительных качеств ему это не добавляло. Глаша ещё долго сидела, уставившись в одну точку, провожала взглядом спешащих по своим делам людей, и в эту самую минуту её работа показалась девушке самой важной на земле.
«Человечество ведёт себя как неразумное дитя, всё время рискует собой, бросает в яму гибели и ничего не видит вокруг. В принципе, любой может стать жертвой», — думала про себя Глаша.
Вдруг дверь со стороны пассажирского сиденья распахнулась, в машину проворно залез Визгликов, повозился в кресле и, удобно устроившись, воззрился на ошарашенную Глафиру.
— Что, думаешь, как спасти мир?
— А вы откуда узнали? — Глаша помотала головой.
