Нащупав ногами уступ, я стянул зубами перчатку с левой руки и уцепился за наиболее надёжно выглядевшую трещину. Выдрал ледоруб, повесил его на пояс и вытащил перчатку изо рта, опять-таки заткнув за пояс. А ещё зубами стянул перчатку с правой руки…
Всё-таки пригодились тренировки по скалолазанию… Не то, чтобы я стал настоящим мастером этого дела — скорее, бояться начал. Зато хотя бы не висел, прижавшись к скале, как расплющенный паук, не зная, что делать дальше. А тем временем реализовывался худший из возможных раскладов, которые я вообще мог себе представить… Ни страховки, ни навыков, ни сил — лишь голая воля к победе на холодном склоне скалы.
В какой-то момент я снова глянул в глаза матки скамори и тихо прошептал:
— Спать надо в холода, тварь! Подавись своей кислотой!..
Первый колышек я вогнал только тогда, когда поднялся метров на двадцать. Скамори плевалась в меня ещё дважды, но каждый раз силы её плевка не хватало. Однако последний хлестнул всего в паре метров от моих ног.
Причём, мне до последнего казалось, что долетит — и я готовился орать, но держаться руками, пока сверху не скинут трос.
И только когда стало понятно, что до меня больше не доплюнуть, я решился нормально обезопасить себя — страховочной верёвкой и вбитыми в скалу колышками. Вбил две штуки и к каждому привязался верёвкой, после чего упёрся в скалу ногами, осторожно перекладывая вес на страховку — и посмотрел наверх. Рубари почти добрался до верхнего плато.
«Дзи-и-и-и-инь!» — требовательно и очень невовремя прозвучало у меня над ухом.
Впрочем, красноватые отблески как бы намекали, что, возможно, это я очень невовремя решил отдохнуть. Протянув руку, я слегка коснулся шара и сквозь знакомые помехи услышал радостный голос:
— Алл..! Фант?
— Да…
— П..вет!
— Привет…
— Ползи в. ше! Ещё … и быстр…!
— Сколько у меня времени? — спросил я.
— Пока …тка накоп…т на пл. вок? Минута у тебя!
Шар исчез, а я получил новое задание:
Ползите вверх! Оптимально — успеть до плевка матки скамори.
Фант должен выжить!
Я ещё читал, а руки уже вовсю распускали узлы и искали новые трещины, за которые можно ухватиться. Собственно, выше меня была только вторая трещина, до которой я и решил добраться. Уцепиться — и подтянуться, найти опору для ног… Смотреть вниз — нельзя… Думать — нельзя… Я всё-таки оглянулся вниз, хотя и запрещал себе — и увидел, как матка скамори, изогнувшись дугой, шевелит огромными жвалами, готовясь к плевку.
