Мне самому ещё не всё понятно, а им — видите ли, понятно…
— Если я не успеваю вернуться, и Рубари приходит раньше — тогда поднимаешь только Рубари! — строго сказал я девочке, и та скорчила неодобрительную рожицу, будто съела что-то кислое. — Логос и себя любимого я как-нибудь постараюсь уберечь, а потом добраться до вас. В этом случае не уходите от подъёмника — обязательно дежурьте там. Можно на складе огонь развести. Что ещё?
— Ты з-был в-ч-ться л-тать! — ехидно заметил Рубари, помахав для наглядности руками, как крыльями.
— Всё, пошли!.. — обиженно буркнул я и кивнул Рубари на канат.
Первым спустился Рубари, а следом уже своим ходом пошёл я, снова напомнив Нанне:
— Не забудь накрутить трос для противовеса!
— Да помню я!.. Помню!.. — раздражённо успокоила она меня.
Когда я оказался внизу, моего напарника нигде видно не было. Он шёл к своей цели, а я двигался к своей — с дрожащими руками и на негнущихся ногах. Липкий страх догнал меня, как всегда, в самый последний момент…
До храма я добрался довольно легко.
И сразу спрятался в конторе, стоявшей неподалёку от Торговой Палаты. Это место я знал — успел побродить по кабинетам и даже помнил, где имеется выход на чердак. Решётку я за несколько минут отогнул ломиком и выбрался на крышу, с которой открывался прямо-таки великолепный вид. Справа золотилась металлическая крыша банка, слева — темнела черепица Торговой Палаты. Спереди возвышался огромный свод храма. Вдалеке на верхнем плато чёрной точкой виднелась фигурка Нанны. Я достал белую тряпку и принялся ею махать.
Ноги поехали по черепице, и, взмахнув в последний раз, я покатился к краю крыши. «Забыл про наледь, идиот!» — подумал я и попытался замедлить падение всеми доступными способами. Но куда там!.. Я попробовал зацепиться ледорубом, однако тот лишь рушил черепицу, но никак не цеплялся. Выбирался я на крышу через дверцу, оторая находилась между стропил. А поперечные рейки, державшие черепицу, и сами ломались. Уцепиться я смог только в самом конце крыши — за кирпичную стену.
Ледоруб вошёл в стык между кирпичами, и я повис на ручке, при этом моя пятая точка и ноги болтались над улицей на высоте добрых восьми этажей…
А вдалеке уже взвыла сирена на администрации порта, и её рёв разносился по всему городу. Внизу на улицу выползали скамори и устремлялись к причальным вышкам. Мёртвый город ожил в мгновение ока, чтобы покарать злостного нарушителя тишины… А я висел и молился, чтобы меня здесь не увидели и не услышали.
