Сразу после второго удара вцепившаяся в мою ногу многоножка выгнулась, подбрасывая меня в воздух и разжимая жвала, чтобы заверещать — и в этот самый момент последняя, к счастью, скамори с улицы прыгнула на меня. Мои враги встретились, пока я падал на пол склада, сходу не разобрались, что к чему, и случайно добили друг друга без всякой моей помощи…
Однако в тот момент я лежал на полу — избитый, задыхающийся, окровавленный, практически сдавшийся — и мечтал только о том, чтобы закрыть глаза и отдохнуть. И только спустя несколько долгих секунд я понял, что всё ещё жив, а вот мои враги — мертвы.
Пятнадцать особей загромоздили своими белесыми телами всё пространство перед дверью на склад.
Я поднялся на ноги, подвывая от боли в ранах, и захромал к обрыву — узнать, как дела у Рубари, и что вообще происходит в городе. Надо было бы сначала перевязать раны, но вот что-то, а медикаменты, мы, как последние придурки, с собой не брали — и даже не собирали их во время вылазок. Я даже рассердился на себя:
«Выживает он! Идиот! Без бинтов и антисептиков! Аптеки есть, спирт есть, а добыть не додумались! Истечёшь кровью, загнёшься от гангрены — и будешь знать, Фант (если, конечно, выживешь), что надо брать с собой!».
Оставляя розоватый след на снегу, я с трудом добрался до края площадки, лёг на живот — потому как рукам и ногам ещё не доверял — и посмотрел вниз. Под скалой творилось форменное безумие… Матка-скамори пыталась забраться на обрыв. Судя по подтёкам на камне скалы, кислотой она уже пробовала плеваться.
Её мелкие отпрыски беспорядочно метались вокруг, периодически попадая под раздачу. Выжить в таком хаосе было, казалось, невозможно…
Вот только канат не доходил до земли — он теперь уходил в первую трещину. А там, где были подтёки, раздавались нечленораздельные крики…
— В-ли в свой ад! Пр-кл-т-я к-лб-са! Сд-хни! Тварь! — на последнем слове из щели вылетел снежок и впилился прямо в глаз матке, которая предприняла ещё одну попытку добраться до Рубари.
Я дополз до каната и принялся его дёргать что было силы.
И ремесленник заметил мой сигнал. Не прошло и пяти секунд, как он выглянул наверх, нервно махнул мне рукой — и принялся спешно пристёгивать себя и рюкзак с чешуйками. А я доковылял до лебёдки и, рыча от напряжения и боли, принялся её крутить.
Когда Рубари показался над краем площадки, перевалился через неё и начал подниматься на ноги — я как раз оседал на землю…
— Х-р-шо п-в-с-л-лся! — заметил ремесленник, оглядев поле боя.
