Она появлялась в тот самый момент, когда жители Экори пополняли бюджет добровольно-принудительными отчислениями из собственного заработка. А если проще — платили налоги, отдавая городу пятую часть от заработанного. Всего населения в городе было тысяч десять. В среднем, даже если бы каждый житель отстёгивал в казну всего-навсего три чешуйки, в итоге получилась бы сумма почти в тридцать тысяч единиц пневмы. Но так мало никто в городе, наверно, и не получал. Кроме меня, понятное дело…"
"И самое главное, что в день нападения сбор налогов уже шёл к завершению.
Я обычно у Тацы свой оклад выбивал с боем — и в последние дни оплаты. Как и в предыдущий раз — до закрытия трети оставалась всего пара дней, когда деньги несли злостно опоздавшие. Я много раз объяснял своему начальнику, что если регулярно приносить налоги в последний день, то городские казначеи любить тебя не будут, но боссу-придурку обычно плевать было на мои личные сложности…
Один раз я успел заплатить налоги в самый последний момент.
Казначей, собиравший чешуйки, ещё очень неодобрительно тогда на меня посмотрел — и пробормотал что-то вроде: «И ведь почти отправили всё в хранилище». Его фраза отложилась в голове, но особого значения я ей не придал. И только когда я выложил три своих кровных чешуйки — вот тогда и понял, о чём шла речь. Он закинул их не в мешочек, что обычно стоял у него на столе при приёме налогов, а куда-то за спину — как будто прямо в пол. Я ещё тогда подумал, что у него там, должно быть, какой-нибудь сейф.
Ну а теперь, собственно, настало время поведать о том, почему я верил, что всё-таки смогу заполучить запасы пневмы… Всё очень просто: никого внутрь здания Торговой палаты ради трёх чешуек пускать не собирались — туда был доступ лишь у очень уважаемых граждан города. А уж про расположение внутренних помещений знали вообще единицы… Большая часть населения заворачивала за угол — и уже там пристраивалась в очередь к конторе налогового казначея. Это было отдельное помещение с отдельным входом, которое во время сбора налогов круглосуточно охраняли два стража — и которое, в принципе, открывалось строго на этот период.
Если бы не мои постоянные опоздания, к которым привыкли и стражи, и казначеи — а ещё благодаря моей вопиющей добропорядочности, если не считать драки в один из первых дней — я бы никогда не узнал, где именно хранятся собранные налоги, и за всю жизнь не увидел бы, где, собственно, располагался сам сейф.
