В доме всегда находились тряпки, которые требовалось порвать на бинты; травы, которые ждали, когда их истолкут в порошок; бутылочки, на которые следовало наклеить белые этикетки и написать на них название лекарства; растения, которые не могли развиваться без полива. И если все остальные осваивали новую, интересную работу и встречались с новыми людьми, то Лина хлопотала по хозяйству.
Однажды она спросила доктора, нет ли в доме лишних листов бумаги, на которых она могла бы порисовать. Лишних листов не было, но доктор разрешила вырвать из книг пустые страницы, если такие найдутся.
Лина нашла восемь страниц, доктор дала ей карандаш, и Лина стала рисовать, когда у нее выдавалась свободная минутка.
По привычке она нарисовала город, который рисовала всегда. Собственно, она и не знала, как рисовать что–то еще. Но Лина думала, что теперь может представить себе этот город гораздо лучше, оказавшись в наземном мире. Она помнила, как на первом рисунке, сделанном цветными карандашами в Эмбере, закрасила небо синим, а не черным.
Тогда Лина думала, что это плод ее воображения: как небо могло быть синим? Но посмотрите! В наземном мире оно действительно синее! Должно быть, каким–то образом она это знала, может, и подсознательно. Что–то в ней сидело магическое: случалось, она могла заглянуть и в прошлое, и в будущее.
Так что Лина крепко закрыла глаза и призвала на помощь воображение. Но перед мысленным взором вставал все тот же большой город. Она видела его таким, каким рисовала много раз: высокие здания, освещенные окна.
Она добавила несколько экзотических деревьев, пару грузовиков, которые тащили волы, курицу. Но выглядело это как–то неестественно. Могут ли здания быть выше деревьев? Насколько выше? Могут ли куры жить в большом городе? Наверное, нет. Лина отложила рисунок в сторону и принялась рисовать то, что видела перед собой.
Она нарисовала лимонное дерево, которое росло во дворе у двери, фасад дома доктора и калитку, виноградную лозу над дверью. Однажды грузовик остановился на улице неподалеку, и, пока с него сгружали какие–то ящики, Лина схватила карандаш и бумагу и нарисовала грузовик и быка.
Но все эти рисунки не доставляли ей такого восторга, как рисунок города. Когда она рисовала город, возникало ощущение загадочности, словно этот рисунок был полуоткрытым окном в мир, который она никак не могла разглядеть."
"Видя, что Лина рисует, Торрен иногда подходил к ней сзади и заглядывал ей через плечо.
