Пока эта личность не установлена. Но я точно знаю и могу сказать со всей ответственностью, что эмбериты тут ни при чем.
Толпа ответила оглушительными, радостными криками. Дун был так поражен, что у него едва не подкосились ноги. Лина схватила его за руку.
— Я заставила Торрена написать это на бумаге и отнесла ее Мэри! — прокричала она ему в ухо.
Когда шум стих, Мэри продолжила:
— Мы все должны признать, как легко в нас проявляются худшие черты. Два человека без труда превратили взаимную неприязнь в ненависть.
И только благодаря случаю мы не начали убивать друг друга. — Она повернулась к Бену, который лежал, повернув голову на бок и закрыв глаза. — Бен хочет вам что–то сказать. Бен, ты скажешь?
Доктор, которая стояла у носилок, коснулась его руки, и он открыл глаз.
— Сможешь сказать?
Бен хмурился, глядя в потолок. Все ждали. Наконец он заговорил:
— Мне сказали… Я хочу поблагодарить… молодого человека, которого зовут Дун Харроу… — Он вздохнул… — За спасение… глупого племянника.
«Кого? — недоумевал Дун.
— Что он такое говорит?»
Бен хмурился и, похоже, собирался с силами.
— Глупого племянника Торрена Крейна, который забрался на сосну. Который мог погибнуть… — упавшим голосом произнес он, — из–за моих глупых действий.
Дун остолбенел. Торрен — племянник Бена. Вот это сюрприз! Но извинения Бена — сюрприз не меньший.
Лина барабанила Дуна по спине. Кто–то крикнул: «Трижды ура Дуну!» И эмбериты трижды прокричали «ура». А Дун стоял, как ему казалось, с глупой улыбкой на лице.
И вновь Мэри призвала всех к тишине. Ее голос стал деловым:
— А теперь мы должны заглянуть в наше будущее. Вы не получите все, что хотите. Мы тоже. Всем нам придется пойти на определенные ограничения. Возможно, мы окажемся в опасности. Нужно кормить больше людей, зато увеличивается число рабочих рук. И если еды может не хватить, то в работе недостатка не предвидится. — Она улыбнулась, оглядела стоящих в зале людей, и Дун почувствовал, как ее теплый взгляд вселял во всех надежду. — Первое и главное — мы перестанем видеть друг в друге врагов.
Мы отвергаем насилие, которому так легко дать волю, но которое так трудно остановить. Мы построим город, где все сможем жить в мире. И если будем помнить об этом, для нас не будет ничего невозможного.
Кто—то стал аплодировать. Повернувшись, Дун увидел своего отца, который хлопал, подняв руки над головой.
— Нам со многим надо определиться. Это нелегко, но, думаю, сообща мы найдем решение всех проблем.
