Она поет эту балладу так:
Помни город, большой город помни, Где сокровище ждет под землей. Город, город, всегда его помни. Там сокровище сможешь найти.
Лина смотрела на Пелтона раскрыв рот. Пелтон рассмеялся.
— Чего ты так удивляешься? Думаешь, тебе удастся найти это сокровище? Никто уже не верит в его существование. Эти баллады поют детям на ночь, как колыбельные.
— Некоторые верят, — возразила Мэдди. — Но только те, в ком есть капля безумия. И много–много жадности.
— Совершенно верно, — сказал Пелтон.
— Я таких знавал. Один не сомневался, что речь идет о древнем городе Саназее. Провел всю жизнь, роясь в развалинах, пока на него не упала труба.
Мэдди фыркнула:
— И как только люди могут верить в такую ерунду?
Лина покачала головой и улыбнулась:
— Нет–нет. Ты не права, — сказала она, а потом не сдержалась и рассмеялась. — Это не ерунда, а чистая правда. Я в этом уверена, уверена! — Внезапно Лина поняла, что пришла к удивительному, потрясающему выводу, и, захлопав в ладоши, снова рассмеялась.
— По–моему, ты говоришь глупости, — заметил сталкер.
— Никакие это не глупости. Город в балладе — тот самый, откуда я родом.
Сталкер искоса глянул на Мэдди:
— Что это с ней? Она заболела? Мэдди взяла Лину за руку."
"— Успокойся и объясни нам, о чем ты говоришь.
Лина попросила Пелтона:
— Спой еще раз первую строчку, первую строчку второго варианта.
Пелтон с удивлением посмотрел на нее, но подчинился:
Помни город, большой город помни[3].
— Так вот, я уверена, что в первой строчке звучит название города, из которого я родом[4]. Он под землей.
— Не знаю, верить ли тебе, — сказал Пелтон.
— Я думаю, это правда, — поддержала Лину Мэдди. — Они все это говорят, все, кто оттуда пришел.
— А что тогда ты можешь сказать насчет сокровища? — спросил Пелтон.
— Так это же мы! — рассмеялась Лина. — Мы — сокровище, люди Эмбера, эмбериты! — Ее захлестнула волна любви к своему прежнему городу. — Спой еще раз последние строчки первого варианта.
Пелтон спел:
Что спрятано и снова выйдет к свету, дороже будет серебра и злата.
— Видишь? «Снова выйдет к свету!» Мы вышли, поднялись к свету! И мы дороже серебра и золота, поскольку они думали, что мы можем стать последними людьми — единственными, кто остался.
Пелтон и Мэдди в изумлении переглядывались.
— Я думаю, она права, — произнесла Мэдди.
— Возможно. — Пелтон с любопытством посмотрел на Лину.
