Договор?
Я снова судорожно кивнула и прохрипела:
— Я в т-туалет з-зайду? М-можно?
— Иди, — Лена кивнула на дверь дальше по коридору. — Приведи себя в порядок и возвращайся. Без глупостей только, усекла?
— Да, — прошептала я, шмыгнула носом и только сейчас поняла, что у меня по лицу текут слезы.
Лена брезгливо меня оглядела, пробормотала себе под нос «вот чучело» и не ушла до тех пор, пока лично не удостоверилась, что я скрылась за дверью женского туалета.
Я зашла туда, и ноги сами подломились в коленях. Я опустилась на холодный кафельный пол и беззвучно зарыдала.
Дура! Какая же я непроходимая наивная дура!
Трясущимися пальцами достала из сумочки телефон. Сеть, слава богу, была. Кому я могу позвонить? Родителям? Брату? Алисе?
Или, может, в полицию? Но ведь я приехала сюда сама, по своей воле.
Несколько секунд я гипнотизировала номер, который так и не записала в телефонную книгу. Он остался без имени — просто с набором цифр и алым Феррари на аватарке.
Я не имею никакого права просить его о помощи.
Абсолютно никакого.
Но почему-то звоню именно ему.
И когда через несколько гудков, кажущихся мне бесконечными, он берет трубку, я быстро шепчу срывающимся от страха голосом:
— Тимур. Умоляю. Спаси меня. Я все-все для тебя сделаю, только вытащи меня отсюда…
Глава 10. Рыцарь на феррари
— Вау, детка даже знает мое имя! Теперь я уже не просто Соболевский, а Тимур! Хера себе какой прогресс! — в его голосе звучит едкая насмешка. — Чем обязан? Передумала и тебе снова нужны деньги? Так, может, Ника попросишь спасти тебя и подкинуть бабла? Он же весь такой из себя, сука, клевый.
Как ты там говорила, я забыл: лицо у него доброе или член большой?
— Я… я… — меня натурально колотит, и из-за этого не получается ничего сказать. Но и не надо, наверное. Зря я позвонила. Соболевский мне не поможет. Мне никто не поможет.
— Из-звини, п-пока, — я пытаюсь сдержать рыдания, но не удается: громко всхлипываю в трубку и тянусь нажать отбой.
— А ну стоп, — тон Соболевского моментально меняется на серьезный, и голос буквально звенит от напряжения.
— Ты плачешь? Что случилось?
Я молчу.
— Оля, мать твою. Где ты?
— Я не знаю, — с отчаянием говорю я.
— В смысле, блядь, ты не знаешь?
— Я поехала в какой-то клуб…типа эскорт…мне обещали, что ничего не будет, но тут мужик…старый… и мне надо… господи, да я лучше из окна спрыгну…
Меня накрывает душной липкой паникой, зубы стучат и руки трясутся.
— Тихо, — вдруг жестко говорит Соболевский. — Слышишь меня? Дыши.
