Даже если он их потратит на какую-нибудь ерунду типа ресторанов или часов, то имеет право. Потому что это его деньги. С чего бы ему давать эти триста тысяч тебе? Кто ты ему?
— Так не я ведь буду просить у него, а ты. Тебе он даст.
— Я не буду просить, — отрезаю я.
— А у тебя самой на карте сколько? — судорожно облизав губы, спрашивает брат. — Может, хоть сотка есть?
— Ничего у меня нет. И даже если было бы, не дала бы. Ты и так проиграл огромную сумму. Иди к родителям, проси денег у них.
— Оль, ну я же не насовсем прошу.
А взаймы! Тебе сложно что ли помочь?
— Взаймы… Смешно, Сереж. А отдавать с чего будешь?
— Работать пойду.
— Сделай милость, пойди уже. И напоминаю: ты мне еще должен те три миллиона, которые ушли с моего счета на оплату твоего долга. Вот как их отдашь — тогда поговорим.
Брат смотрит на меня с отвисшей челюстью. Я никогда с ним так жестко не разговаривала.
Похоже, я у Тимура переняла не только нецензурную лексику.
— Если это все, зачем ты меня звал, то я пошла, — иду к двери, но брат вдруг хватает меня за руку.
— Я же чаю тебе обещал! — нервно говорит он. — Попьешь, потом поедешь.
— Ладно, — вздыхаю я, иду на кухню и сажусь на табуретку.
Брат щелкает электрическим чайником, неуклюже шарится на полках, достает пакетик, заваривает мне чай в большой кружке. Не моей. Свою я увезла давно к Тимуру.
Черт!
Я же не забрала у него свою кружку! Слишком торопилась!
«Будет повод зайти», — шепчет мне коварный внутренний голос, но я его резко обрываю.
Не надо мне никуда заходить.
Все. Закончили — значит, закончили.
Я отказываюсь от конфет, вазочку с которыми брат мне пододвигает, осторожно пью горячий, отдающий сеном чай и пишу Алисе:
«Скоро выезжаю к тебе»
«Ок, я тебя встречу, позвони, как будешь подъезжать»
Брат тоже сидит с телефоном, что-то там пишет."
"— Сереж, а зачем тебе деньги? — осторожно спрашиваю я, потому что злость на него уже немного улеглась, и проснулось беспокойство. — Да еще и так много. Ты опять во что-то вляпался?
— Че ты спрашиваешь, если все равно помочь отказалась, — зло говорит он.
— Вот убьют меня, тогда увидишь.
— Настолько все серьезно?
— А тебе не пофиг? Ты ж все равно только о своей заднице беспокоишься.
Я смотрю на него и думаю, что он совсем не вырос. Совсем. Говорит как обиженный ребенок.
А еще я думаю, что он и правда мог куда-то влезть и что мне стоит сдать его родителям. Пусть разбираются. Может, даже в полицию имеет смысл обратиться, если ему действительно угрожают.
