На серое-серое утро с мелкой противной снежной крупой. Ноябрь. Ненавижу, сука, ноябрь.
Ненавижу, ненавижу, ненавижу…
— Я собралась, — слышу у себя за спиной тихий Олин голос. — Тимур. Ты…
— Разве нам было плохо вместе? — резко спрашиваю я и оборачиваюсь, глядя в упор на ее бледное решительное лицо. — Тебе со мной было плохо? Скажи честно.
Она мотает головой и вдруг начинает плакать. Сильно, навзрыд.
— Тимур, кто я для тебя?! Скажи! Скажи мне!
В одну секунду подлетаю к ней, хватаю за плечи.
Я не знаю, как и какими словами объяснить то, что она влилась в мою кровь, вплелась в мои мысли, что я хочу ее видеть рядом с собой всегда и готов заплатить за это всем, что у меня есть.
Любую цену. Я никогда и никого не хотел называть «своей», а ее хочу.
— Ты моя, — выдыхаю я отчаянно. — Моя. Моя детка.
В ее широко распахнутых голубых глазах вдруг словно что-то выключается. Она смотрит на меня мертво и безжизненно.
— Понятно, — бесцветно говорит она. — Так я и думала. Прости, Тимур, но я больше не хочу быть твоей деткой.
У меня темнеет перед глазами. Как же больно, сука… Как больно. Хочется сдохнуть.
Хочется просить, чтобы она осталась. Та, которую я привел к себе домой, нарушив все свои правила. Та, которую готов на руках носить и оберегать от всего на свете. Которой доверяю так, как никому и никогда не доверял. С которой я делю жизнь последний месяц и хочу так делать дальше…
Но у меня тоже есть гордость.
Ухмыляюсь зло, болезненно, ядовито.
— Ну что ж. Вот дверь, вот нахуй, Оленька.
Силой никого не держу. Счастливого пути.
Поворачиваюсь к ней спиной и ухожу на кухню.
А когда хлопает дверь, доламываю кухонный шкаф. Спокойно и методично. Пока с кулаков не начинает капать кровь.
Глава 24. На осколках
Оля
Я реву.
Бреду куда-то, сама не понимая куда, и ничего не вижу из-за слез. В лицо летит мерзкая снежная крупа, ветер задувает под тонкую куртку, и кажется, что во всем мире сейчас так: холод, тоска и никакой радости. Ни сейчас, ни потом.
Мне так плохо, что хочется выть.
"
"Мне так плохо, что я предательски думаю: а может и нормально было так? Вот так, как у нас? Да, в этой квартире, ненадолго ставшей моим домом, у меня не было никакого будущего, там мне ничего не обещали, зато там были теплые руки, изогнутые в усмешке красивые губы, запах, знакомый до последней нотки, редкие мгновения абсолютной нежности и сладкая иллюзия того, что меня тоже любят. Что я — нужна. Ему нужна.
Тимур. Тимур… Черт бы тебя побрал.
