Профессор Стентон не допускал меня к нему, потому что порой оборотни, обезумев от боли, обретали невероятную силу, рвали оковы, гнули прутья клеток и добирались до дракона, пару раз буквально разрывая его горло клыками. Профессора спасало лишь то, что он был чистокровным драконом, а вот магия не спасала. Даже защитная, даже щиты, даже серебро. Ничего не спасало, поэтому от последней стадии трансформации Стентон держал меня как можно дальше. И когда я занялась Арнелом, я знала на что иду, осознавала риск, но я проводила трансформацию в подземелье дома, вблизи камня-основания, и это было существенной защитой.
А вот практически чудом стало то, что взбешенный Арнел последний этап трансформации прошел сам. Без чьей-либо помощи. И эмоцией, подтолкнувшей его к этому, была злость.
Но здесь и сейчас не было ни злости, ни защиты камня-основания, ни возможности прибегнуть к охранной магии. У меня не было ничего. Абсолютно ничего, кроме… любви. Любви лорда Гордана ко мне.
Любви, которая теперь должна была защитить нас обоих.
Я соскользнула следом за Горданом, теряя плащ на том самом поваленном дереве. Обхватывая искаженное болью лицо дрожащими ладонями и глядя в глаза дракона, прошептала следующее заклинание:
– Feralcat!
Рык, взбешенный рык Зверя оглушил меня и потревожил тех птиц, которых не тревожило даже жуткое завывание ледяного ветра. Господи, помоги мне…
Судорожно вздохнув, я продолжила:
– Imperium!"
"Чудовищный хвост Зверя ударяет по дереву за моей спиной, и то разлетается в щепки, но… любовь, определенно сто раз проклятая Зверем любовь, и все тот же хвост прикрывает меня от острых обломков, а глаза чудовища вспыхивают алым отсветом бессильной ярости от боли и обиды.
И в этот миг мы остаемся один на один не с драконом – со Зверем, что яростно смотрит мне в глаза.
И это плохо. Это очень плохо. Так быть не должно, ведь я пробуждаю дракона.
– Ты, – хриплый голос Зверя и его полный ненависти взгляд, – ты…
Я судорожно сглотнула, все так же держа искаженное уже ненавистью лицо младшего следователя и стараясь не пускать страх в свое сердце, потому что за страхом всегда следует неуверенность, а я не могу сейчас позволить себе сомневаться в своих силах.
– Ты… – Зверь сотрясается от бешенства, – почему ты?
Он в ярости, отчаянной бессильной ярости, потому что при всем своем желании сейчас он не может меня убить. Хотел бы, но не может.
![Обложка книги Афера [СИ]](/uploads/posts/images/5/afera-si.jpg)
