Вздохнув, я торопливо избавилась от одежды и погрузилась в ласково-обжигающее тепло источника. Откинув голову на каменный борт, блаженно смежила веки.
В следующий раз, как всегда здесь бывает, открыла глаза совершенно другим человеком: сила сразу трех целебных ключей растворила всё лишнее, наносное, - сумбурные мысли, чувства, эмоции. Вместо этого наполнила мир красками до самых краёв, углубила каждый миг проживания до звенящего, головокружительного предела.
Тотчас же, повинуясь моему истинному зрению светящаяся кристаллическая решётка на графитно-серой породе вспыхнула ярче, проступили и исходящие лиловым сиянием кристаллы в скале, делая непроницаемый до того камень почти прозрачным, чуть не слюдяным.
Вылезая, я практически не ощущала собственного тела, таким лёгким и щекотнозвенящим оно стало, оставив всю тяжесть источнику, который, даже не заметив принесённого мной груза проблем и сомнений, весело бурлил и клубил густым молочным паром и дальше.
Наброшенная сорочка тотчас же облепила мокрую после купания кожу.
Обычно, искупавшись, я забираюсь в уютное «кресло» из тёплых камней, сушу волосы, и сама сохну. Решив не изменять давним привычкам и сегодня, я задрала сорочку к самым бёдрам и поставила ногу на первый выступ, как сзади вдруг раздалось:
- Йеннифер?!
Лорд Эйнар Сварт, Хранитель Севера и хозяин Замка-на-Горе, непонятно какого шерпа здесь забывший и каким чудом здесь очутившийся смотрел на меня во все глаза.
Словно ожидал здесь увидеть кого-то другого.
Глава 43
Признаться, сотворила в воздухе знак солнца, как сельская баба, что лешея встретила. Затем, в соответствии со всеми тонкостями дворянского этикета, кои вызубрила рядом с Дианой да мистрис Гремлихь, икнула и часто заморгала.
Ноги предали меня первыми, потому пришлось опуститься на тёплый валун сзади и запоздало попытаться натянуть мокрую сорочку на колени.
Зеленоглазый, в упор не замечая моего бедственного положения, приближался, стряхивая пыль с камзола.
Этот жест убедил меня в реальности лорда окончательно. Стало быть, полз по туннелю на брюхе - это не видение и не жестокая шутка какой-нибудь нечисти, которой, вообще-то запрещено «шалить» в Русальную ночь.
Даже сквозь подвижные, словно смеющиеся надо мной, клубы тумана было видно, что на лице лорда Сварта застыла решимость и некая невысказанная мысль и приближался он ко мне с той целью, чтобы, наконец, её высказать.
