Гений всех времен и простой парень из грязной коммуналки. Великая честь. Поднять знамя и понести вперед. Я и Он. Мы. Патриотами своей страны… руководящей силой нации…»
Что-то твердое ткнулось ему в бок. На этот раз не он пихнул балбеса, а балбес – его. Он едва не подскочил от неожиданности и с трудом сдержался, чтобы не дать сдачи.
– Смотри, нимб! – зашептал Федька. – Нимб над головой товарища Сталина, как у святого на иконе! Видишь?
И правда, свет падал таким образом, что над головой Самого образовался золотистый светящийся овал.
Стало обидно, что Федька первый заметил, мелькнула мысль: «Может, не такой уж ты и балбес?» Искоса взглянув на друга, он увидел, что тот отчаянно шмыгает носом и по щекам текут настоящие обильные слезы.
Его ответный шепот «Да, да, вижу!» потонул в грохоте оваций и криках: «Товарищу Сталину – ура!», «Да здравствует товарищ Сталин!», «Слава великому Сталину!».
* * *Надя и Семен Ефимович ужинали ржаными гренками с сыром и вчерашним салатом. Оба молча жевали и читали.
Посреди стола стояла массивная хлебница, она служила двойной подставкой. Со стороны Семена Ефимовича на нее опирался «Новый мир», со стороны Нади – «Вестник микробиологии».
Семен Ефимович вздохнул, поднял глаза от журнала, задумчиво улыбнулся и пробормотал:
– А все-таки он сказал «дед»!
– Он сказал «ди-ди», – откликнулась Надя, не отрываясь от чтения, – это могло означать «иди», так что не обольщайся.
– Какое «иди»? Конечно, он сказал «дед» и крепко ухватил меня за нос!
– Мг-м, твой правнук вундеркинд.
В семь месяцев заговорил, в три года научится читать, в шесть закончит школу экстерном…
Телефонный звонок прозвучал так резко, что оба вздрогнули.
Аппарат стоял на столике в прихожей.
– Не дергайся, я возьму! – Семен Ефимович выскочил из кухни и закрыл за собой дверь.
Он старался говорить тихо, но Надя слышала каждое слово:
– Алло… простите, кто ее спрашивает? С работы? Представьтесь, будьте любезны… Нет, ее нет… не знаю…
Телефон звякнул.
Семен Ефимович вернулся в кухню, сел за стол, взглянул на Надю поверх очков, наморщил лоб и почесал ухо. Он всегда так делал, когда волновался. Конечно, ему было не по себе от этих звонков. Он старался первым схватить трубку, сохранял ледяную вежливость.
– Дети забавляются, – произнес он, глухо кашлянув, – на этот раз голосок тоненький, девичий.
– Дети, взрослые, – Надя пожала плечами, – в любом случае какие-то кретины, которым делать нечего.
