У Федора Ивановича пересохло во рту, он сглотнул и сипло спросил:
– Готовы к чему?
– К Часу Икс.
– Что значит – Час Икс?
– Решающий этап борьбы.
– А конкретней?
– Конспирация высшего уровня. Вслух об этом вообще нельзя, у стен есть уши, и на улице нельзя, у домов, у деревьев тоже уши. Сказал, в Час Икс мы сами поймем. Все поймут.
Генерал отхлебнул чаю и чуть не поперхнулся. Отвратительное безвкусное пойло. Подумал: «Что же ты затеял, сволочь? Палестинцев привлек. К чему именно? Разговор по душам… Ха-ха! С кем говорить? Нет больше Влада, есть псих, абсолютно неуправляемый и крайне опасный».
– Я вот еще слышал, – продолжал Руслан. – Тошка спросила Захарыча: теперь можно Тосика на хуй послать? Мол, надоел. А Захарыч ей: погоди, успеешь, и про какую-то кинокамеру…
– Кинокамеру? – Уралец сунул в рот сигарету, протянул пачку Руслану: – Угощайся.
– Спасибо, а то мои закончились. – Он прикурил, поставил на табуретку грязную вонючую пепельницу.
Федор Иванович поморщился.
– Да… Ну, так что про кинокамеру?
– Тошка говорит: а нельзя какую-нибудь другую? Он: нет, именно эта нужна.
Она: а если не принесет? Он: смотря как попросишь. Ну, вчера днем Тосик пришел, принес. А тут вдруг Тошкин отец заявился, без предупреждения. Застукал их у Маринки. Ладно, Тошка вроде разрулила, отца выпроводила, носилась туда-сюда, камеру Вовану отдала. Вован Захарычу передал. Я так прикинул, она, наверное, к Часу Икс нужна, камера эта. Потом Вована спрашиваю: он че, кино снимать собирается? Вован говорит: без понятия, он нам не отчитывается.
«А кому? Кому он отчитывается? – Федор Иванович брезгливо ткнул недокуренную сигарету в пепельницу. – Может, потрясти Вику? Нет, слишком рискованно, да и без толку. Ей он тоже не отчитывается. Конспирация высшего уровня, мать твою! Что ж я за идиот? Сел на пороховую бочку и расслабился. Одно неверное движение…»
Федор Иванович заметил, как тревожно бегают у Руслана глаза, поймал его взгляд:
– Ты какой-то нервный сегодня. Неприятности? Помощь нужна?
Руслан поерзал, пробормотал:
– Да неудобно вроде, ерунда, как говорится, проза жизни, но раз уж вы спросили… Мне, понимаете, кроме вас, посоветоваться не с кем, перед пацанами придурком обиженным выглядеть неохота, оборжут, скажут, жалуюсь, да еще ему же и стукнут…
– Давай не тяни, выкладывай!
– Ну, у него там, на Шаболовке, ремонт закончился, он и говорит: проводку посмотри, рабочие чего-то напортачили.
Я приехал, посмотрел – да, напортачили крепко. Пришлось исправлять.
