– Товарищ майор, я обязан присутствовать, практика у меня!
Влад затянулся, стряхнул пепел и, не глядя в наглые серые глаза, прошипел:
– Пошел вон!
Стажер покраснел, бросил на стол браслеты, развернулся и молча вышел. Номер пятьдесят три едва заметно шевельнулась, проводила его взглядом.
– Ну, что, Надежда Семеновна, соскучились по родителям? – спросил Влад сладчайшим голосом.
В ответ ни звука. Она застыла с опущенной головой."
"– Опять в молчанку будем играть? Ну, ничего, сейчас сюда приведут папу с мамой, и ты заговоришь, соловьем запоешь! Думаешь, если вас так много, значит, вы – сила? Крыс и тараканов тоже много! Кто ты вообще такая? Что о себе возомнила? Ты жидовка, паразит, ошибка природы, к тому же баба, самка.
Даже самки высших рас на ступень ниже самцов, а самка недочеловека вообще тьфу, слизь, грязь…
Он говорил негромко, ровным спокойным голосом, будто лекцию читал, но с каждым словом становилось все трудней сдерживать ярость. Ведьма опять превратилась в Шуру.
Он выпил очередной стакан воды, сунул в рот очередную папиросу.
Руки тряслись, спички крошились. Он выплюнул папиросу, отшвырнул коробок. Пальцы правой руки тронули кобуру, нащупали кнопку-застежку. Он продолжал говорить, продираясь сквозь нарастающий звон в ушах.
Ведьма подняла голову, губы ее шевельнулись.
– Ну? – спросил Влад. – Теперь вы готовы сотрудничать со следствием?
– У вас телефон звонит. – Она кивнула на аппарат внутренней связи.
Он опомнился, схватил трубку и услышал, что его срочно вызывает и. о.
начальника следчасти полковник Соколов.
* * *В лифте у Нади хлынули слезы. Она изумленно смотрела на свое зыбкое отражение в мутном лифтовом зеркале. За двадцать четыре года она не плакала ни разу. Когда нормальные люди плачут, она деревенела. Панические атаки всегда переживались всухую. После очередного приступа хотелось разрядки, слез, но не получалось.
Лифт остановился, она опомнилась, вынесла авоськи, поставила на пол, вытерла лицо носовым платком. Папа открыл дверь прежде, чем она повернула ключ, и сразу набросился на нее:
– Что ты творишь? Почему не позвонила? Я бы встретил! Нельзя таскать такие тяжести!
В прихожей был полумрак, очки папа поднял на лоб, Надиных слез не заметил.
Она села на скамеечку, нарочно низко опустила голову, расстегнула сапоги, огрызнулась:
– Вместо того, чтобы орать, отнес бы все на кухню, разобрал. Ничего я не таскала, меня Павлик довез.
– Так бы сразу и сказала. – Он обиженно фыркнул, подхватил авоськи и удалился.
