Я со страху уронила на рельсы книгу, твоего любимого Форсайта «День шакала», шарахнулась от края, налетела на дежурную. Когда поезд отъехал, дежурная достала книгу специальной штукой.
– А он куда делся?
– Исчез. Наверное, в вагон запрыгнул или убежал к другой платформе. Не знаю.
– Дежурная ничего не заметила?"
"– Разумеется, нет. Никто не замечает. Маньяк – не значит идиот. Когда хотел убить, все тщательно продумывал, выжидал, выбирал нужное время и место, чтобы ни малейших подозрений. А может, и не очень хотел.
Он тогда лишился бы своего главного кайфа: пугать, сводить с ума. Мой страх для него наркотик. Но сейчас его планы явно изменились.
– Что ты имеешь в виду?
– Звонки. Они начались после случая в метро. Сначала только домой, потом на работу. Разные голоса, мужские, женские, просят к телефону то Надю, то Надежду Семеновну. Сегодня Гнус несколько раз брал трубку, голос был мужской. Домой иногда звонит женщина.
– Разные голоса, – повторил Павлик, – и ты абсолютно уверена, что это он?
– Сегодня он заговорил.
– Надя откашлялась и медленно произнесла: «Ты, ведьма, жидовская сука, думаешь, выкрутилась, ускользнула? Не надейся! Все еще впереди!» Он повторил слово в слово то, что сказал мне на прощание. Мы тогда остались вдвоем в кабинете, никто, кроме меня, не слышал.
– А голос в трубке был его?
– Слова точно его. Голос мужской. Мог сам позвонить, мог поручить кому-то из сообщников.
– Ну, да, если разные голоса, значит сообщники у него есть, – пробормотал Павлик.
– Ладно, дай подумать… Допустим, его не посадили, но из органов наверняка турнули.
– Откуда ты знаешь?
– Время фанатиков идеи давно закончилось, остались фанатики карьеры.
– Молодец, красиво сказал, – Надя усмехнулась, – но, боюсь, ты ошибаешься. Если его турнули, как он нашел дачу в Михееве, домашний адрес, телефонные номера? Такую информацию может получить только человек, связанный с Органами.
– Не обязательно. При желании добыть адреса и телефоны не сложно.
Вот если бы ты перешла в «Биопрепарат», тогда да, проблема. А в нашем «Болоте» никакой секретности.
Надя взглянула на часы:
– Все, поехали, папа уже волнуется, да и твоя товаровед будет недовольна.
* * *Кто-то пихнул Юру в бок, он открыл глаза. Толстуха в телогрейке и лохматой мохеровой шапке уселась рядом, пропыхтела сквозь одышку:
– Двигайся, мужчина!
Народу в вагоне прибавилось, свободных мест не осталось.
