В управлении государством мы создадим хаос, неразбериху…»
Он поднял глаза, недоуменно взглянул на Валентина поверх очков:
– Это что такое?
– Персонаж романа, американский генерал, инспектирует разведшколу, дает наставления будущим шпионам, – объяснил Лисс, подмигнул и добавил: – Как живого вижу этого подлого янки. На Аллена Даллеса похож.
Федор Иванович еще раз, уже внимательней, прочитал подчеркнутый текст, пошевелил бровями, пробормотал:
– Мг-м… Любопытно… И когда же господин Даллес этот свой тайный план сочинил?
– Давно, товарищ генерал, очень давно, более века назад.
Федор Иванович вскинул глаза, взглянул на Валентина и не заметил даже намека на улыбку. Самые остроумные свои идеи Лисс обычно выдавал с непроницаемо-серьезным лицом. Генерал ждал, что будет дальше, и услышал:
– В первозданном виде «План Даллеса» появился в тысяча восемьсот семьдесят первом году, за двадцать два года до рождения самого господина Даллеса. Изложил его персонаж романа «Бесы» Петр Верховенский.
– Лисс открыл блокнот и начал читать наигранно-взволнованным высоким голосом:
«Слушайте, мы сначала пустим смуту… одно или два поколения разврата теперь необходимо; разврата неслыханного, подленького, когда человек обращается в гадкую, жестокую, себялюбивую мразь – вот чего надо!.. В русском народе до сих пор не было цинизма, хоть он и ругался скверными словами… Мы провозгласим разрушение… Мы пустим пожары… Мы пустим легенды… Ну-с, начнется смута! Раскачка такая пойдет, какой еще мир не видал…»
Он закрыл блокнот, пояснил:
– Выписал для вас короткие сухие выдержки, монолог Верховенского длинный, путаный, весьма эмоциональный.
Высокая литература, с Дольд-Михайликом даже сравнивать неловко.
– Я все-таки не совсем тебя понял, – Федор Иванович допил остывший кофе, звякнул чашкой о блюдце, – давай-ка без шуточек, спокойно, по порядку.
Лисс вздохнул, снял очки, устало потер переносицу:
– Пару недель назад мне в руки случайно попал роман Дольд-Михайлика.
Знаете, я иногда почитываю на ночь всякую ерунду, в качестве снотворного. Листаю Дольда, глаза слипаются, и вдруг – ба! Монолог мерзавца Верховенского! Я вскочил, взял с полки «Бесов», стал сравнивать. Конечно, скромный украинский письменник текст классика дословно передирать не стал. Отредактировал, осовременил, а главное, догадался вложить в уста американскому генералу.
