– Вячеслав Олегович, простите, срочно надо было позвонить, там внизу шумно, вот, Оксана Васильевна проводила меня сюда.
«Вранье! – подумал Галанов. – Оксана ни за что без моего разрешения тебя бы сюда не пустила. Вика – да, могла и, конечно, просила не говорить, в случае чего сослаться на мать. Знает, засранка, что проверять не стану».
Глазурованный стоял спиной к свету, из полутемного коридора его лицо казалось смутным плоским пятном.
– Позвольте! – Галанов шагнул в кабинет. – Глеб, мне нужна твоя помощь.
Ничья помощь ему не требовалась, он хотел всего лишь достать из портфеля четыре пачки чая. Обращаясь к мальчику, он инстинктивно показывал Глазурованному: «Ты здесь чужой, нас двое, ты один!»
– Честное слово, мне так неловко. – Глазурованный попятился назад, в кабинет.
– Все в порядке, не стоит извиняться, – мрачно процедил Вячеслав Олегович.
Портфель валялся у кресла. Он вытащил чай и кулек трюфелей «Экстра».
– Глеб, отнеси, пожалуйста, вниз.
Мальчик попытался ухватить все сразу, но выронил кулек, конфеты рассыпались по ковру.
Глазурованный вмешался:
– Так ничего не получится, нужна тара!
У него в руках появился пластиковый пакет с рекламой «Кента», он извлек оттуда книгу, пакет протянул Глебу, а книгу – Галанову.
– Можно попросить у вас автограф?
Вячеслав Олегович взял у него добротно изданный том, почувствовал родную тяжесть, весомость и нежно погладил вишневый дерматин обложки.
Из трех его книг, созданных за четверть века литературной деятельности, эта была самая толстая и важная.
Дюжина статей о русской и советской литературе, большое, на семьдесят страниц, историческое эссе о славянофилах, размышления о жизни, о творчестве, о главном и второстепенном, о прошлом, настоящем и будущем, об особом пути России.
Книга вышла в сентябре прошлого года в издательстве «Советский писатель». Вячеславу Олеговичу хотелось откликов, читательских писем, но кроме пары-тройки формальных заметок, написанных приятелями-коллегами, он так ничего и не дождался.
– Прекрасное название. – Глазурованный прикрыл глаза и медленно, с чувством произнес: – «Заветные тропы исканий». Звучит как поэтическая строка.
Между страницами торчали закладки. Галанов смущенно пробормотал:
– Спасибо…
– Потрясающе глубоко, метко и точно написано. Разрешите? – Глазурованный взял книгу, открыл. – Вот, хотя бы это: «Для народа нашего нет врага более коварного и лютого, чем искус буржуазности, мещанского благополучия.
