«Здесь у меня музыкальная комната… Аппаратура хай-энд… Вай-фай-система действует по всему дому, можно подключиться к Интернету по выделенной высокоскоростной линии хоть из туалета… Здесь, под картиной, – сейф, где я храню личное оружие, охотничье и для самообороны… Хотите посмотреть? Нет?.. Ну, тогда пойдемте дальше… Видите, тут тренажерный зал… А здесь бани – не одна баня, а именно бани, потому что в арсенале имеются русская, финская, турецкая и даже японская… А теперь пойдемте в бассейн…»
Ужин, поданный на тарелках от Версаче, вкушали позолоченными приборами (о чем Цезарь Борджиа не преминул оповестить собравшихся).
Люстра из венецианского стекла была выбрана на острове Мурано – самолично супругой Ангелиной, куда она специально для того летала. Портьеры сшиты по эскизам Готье.
Об этом сообщила собравшимся Ангелина Цесарская (она же Геля). Геля щеголяла в излишнем, на вкус Тани, количестве бриллиантов, дерзко мешая «картье», «шопар» и «роллекс». Из того, что ее лицо показалось знакомым, Татьяна (вообще-то редко включавшая телевизор) заключила, что борджиевская жена – актриса все-таки известная.
Несмотря на изысканные яства – суп в кастрюльке, натурально, прибыл из Парижа, а возраст коньяков превышал как минимум четверть века – вечеринка получилась скучноватой. Борджиа хвастался, Танин кавалер Карпытин с важным видом изрекал прописные истины, да и прочие гости веселья не добавляли."
"Тем паче, что прочих было раз-два и обчелся. Присутствовал еще некто Гриша Семужкин – Борджиа уверял, что тот учился на психфаке вместе с ними, но Таня, хоть убей, никак не могла его вспомнить.
Семужкина сопровождала столь же блеклая жена по имени Ирина. Нынче чета Семужкиных трудилась вместе с Борджиа: он – его верным замом, а она – главным бухгалтером клиники. Невзирая на неофициальность обстановки, парочка коллег по работе проявляла к хозяину плохо скрываемое раболепие. Они наперебой провозглашали тосты в честь мудрейшего и очаровательного Цесарского. Сначала Борджиа таял от удовольствия, а потом ему даже неудобно, кажется, стало перед Татьяной, и он постарался заткнуть фонтан льстивого красноречия.
Прислуживала за столом одна только тетя Вера, приезжая с Украины. Борджиа не преминул с извиняющимися нотками заметить, что Вера вообще-то не кухарка, а уборщица, но он – вот демократ! – отпустил в честь Нового года всех прочих слуг.
Вечер совсем бы угас, если бы в пятом часу утра хозяин не предложил поиграть в «мафию».
