Ха. Ха, – деревянно рассмеялся хозяин. – Ценю твой юмор. Но она и так моя. Поэтому, если я выиграю, я получу твою жизнь. Как тебе такие условия? Любовь или смерть – хорошие ставки… будоражат…
– А если я откажусь?
– Ну, – засмеялся он, – знаешь такое правило: отказавшемуся от игры засчитывается поражение… Яденька нам сейчас кофейку сварганит… Смотри, какая лапуля – хороший приз, а?
* * *Рассказчик закурил.
– Ну, а что было дальше? – нетерпеливо спросил я.
– А я все думал, – усмехнулся Павел, – зачем это полковник Ходасевич включил в нашу опербригаду одних шахматистов… А я, учти, чемпион управления, кандидат в мастера…
– Ну, а если бы он оказался мастером?
Павел хитро улыбнулся и не ответил.
Тут из кухни вышла молодая Пашина жена, поставила перед нами чашки с кофе. Я заметил, сколь ласково она на секунду прикоснулась к его плечу.
И каким страстным взглядом проводил он ее точеную фигурку – стройную, как шахматный конек.
Смерть в запертой комнате
– Когда раздался выстрел, где вы находились? – Полковник сложил ручки на животе и вперил в меня испытующий взор.
– Внизу, в гостиной.
– Все вместе?
– Да.
– Сколько вас было?
– Четверо.
– Кто да кто?
– Ну, во-первых, Лора. Дочь покойника… То есть покойного… Блондинка. На вид лет двадцати трех. Томная. Капризная. Самовлюбленная…
– Тебя пригласили ради нее, и ты сразу влюбился, – утвердительно произнес полковник.
– Валерий Петрович! – воскликнул я укоризненно."
"– Ладно, оставим… Еще кто был с вами в гостиной?
– Жорик, сын покойного хозяина.
По-моему, изрядный шалопай. Высокий блондин лет тридцати. Он много пил – все подливал себе виски. Неразбавленный… Или надо говорить «неразбавленное»?..
Полковник не ответил, переспросил:
– Значит, у убитого осталось двое взрослых детей?
– Трое. Есть еще один сын, Илья. Он брат-близнец Жорика.
– Вот как? – Полковник поднял на полдюйма левую бровь.
– Но Илья на вечеринке не присутствовал. Он пребывал в командировке в Петербурге.
Валерий Петрович закурил – окутал себя и меня ядовитыми клубами дыма.
Он признавал только ядреный болгарский «Опал» и все мои попытки перевести его на «буржуйские» сигареты отметал. Закашлялся и спросил:
– Говорят, покойный был богат?
– Говорят. Миллиона три-четыре у него точно имелось. Долларов, конечно.
– Нам бы такие деньжищи, а, Пашуня?
– Не помешали бы.
– А кто наследник?
– Завещания, насколько я знаю, он не оставил. Жена его давно умерла. Значит, деньги пойдут детям. Плюс им же отпишут особняк.
