А если поднять глаза выше, можно увидеть бесконечные горы, усеянные желтеющим лесом и – кое-где – домиками поселка. И главный бонус гостевого дома (я про него подзабыл): отсюда можно рассмотреть кусочек моря, что проглядывает за складками гор. Море, ровное, синее и прекрасное, блистало всеми своими искрами в закатном солнце.
* * *К вечеру здорово похолодало, но все равно, по согласованию со мной, тетушка подала ужин во дворе. Я спустился из своего обиталища по щербатым ступенькам. Стремительно темнело.
Маргарита Борисовна зажгла фонари. Я надел свитер.
– Полотенце я для тебя в ванной, в большом доме, повесила, – распорядилась хозяйка. – В летнем душе холодно будет мыться. Приходи в дом. Если что, сплю я крепко, не побеспокоишь.
Потом она подала украинский борщ и мяса с картошкой – пищу простую, но сытную. И достала бутылку таманского вина. Хлопоты, очевидно, утомили тетушку, и она с облегчением откинулась в своем кресле.
– Если что-то надо сделать, – предложил я Маргарите Борисовне, – что угодно: водопровод, электрику, канализацию или дрова поколоть – вы обращайтесь, пока я здесь.
– Нет-нет, – горячо запротестовала она, – у меня есть кому помочь!
И снова, как в первый раз, не стала развивать тему.
За бутылочкой винца тетушка порозовела, разговорилась. По профессии была она учительницей музыки и еще пять лет назад преподавала в местной школе. Теперь окончательно вышла на пенсию, но до сих пор имела пару учеников, которые приходили к ней музицировать.
Старушка с чувством рассказывала различные забавные истории из преподавательской и музыкантской жизни – я смутно припоминал, что слышал иные лет десять назад, когда последний раз гостил у нее.
Потом хозяйка вдруг взяла серьезный тон и проговорила:"
"– Хороший ты парень, Паша, и, как я вижу, годы московской жизни тебя не испортили. А я, как ты знаешь, женщина совершенно одинокая. Дни мои сочтены – если не в самом буквальном смысле, то, во всяком случае, немного их осталось.
Особых богатств я не скопила, но все-таки этот дом с участком… Я справлялась: миллионов за семь-восемь продать его будет можно. – Я стал догадываться, куда она клонит, и мысленно напрягся. – Детей нам с Игорем Поликарповичем, как ты знаешь, бог не дал, а теперь, как его не стало, и вовсе нет у меня никого – кроме тебя. И, по закону, оно ведь все тебе достанется. Хоть и неровный участок, на горе, а все-таки пятнадцать соток.
