Мне требовался, во-первых, достаточно большой письменный стол, на котором я мог бы раскладывать многочисленные листы распечаток, а во-вторых, нужно было общаться с людьми, и их присутствие в номере меня нервировало, а вести долгие беседы в баре отеля надоело, да и не всегда оказывалось приемлемым. Например, переводчика Семена Хорвата я попросил подобрать для меня какой-нибудь современный сериал, по которому можно было бы тренировать бытовой разговорный русский, но в этом случае для работы бар совершенно не годился.
С петербурженкой Галиной Александровной, для которой я снял номер в этом же отеле, тоже посиделки в баре не подходили: нам нужно было работать с текстами, а для этого требовались и большой стол, и тишина.
Через несколько дней после возвращения в Москву я начал подумывать об аренде апартаментов на предстоящий месяц, но тут с неожиданным предложением выступил Назар.
— А хочешь — поселю тебя у нас на даче. Конечно, лето пока еще не жаркое, но все равно воздух в городе отвратительный. Правда, теперь и за городом не намного лучше, но все-таки кислорода чуть побольше.
Заметив мое смущение, он прибавил:
— Если ты насчет комфорта беспокоишься, то зря. На зарплату и пенсию полковника полиции ничего приличного, конечно, не построишь, но сын у меня хорошо зарабатывает, он хирург в частной клинике, отгрохал хороший домик, там всем места хватает, и ему с женой и детьми, и нам с Элкой, и даже Элкиным племянникам с их потомками."
"Смущение мое возросло многократно. Жены, дети, племянники и потомки — это совсем не тот контингент людей, среди которых я привык пребывать.
Маленьких детей я рядом с собой не терпел совершенно: их звонкие голоса, радостные визги и отчаянный плач легко могли спровоцировать приступ. В течение ближайшего месяца я планировал не принимать таблетки, поэтому следовало сделать все возможное, чтобы минимизировать риски.
— Спасибо, Назар, но ты же знаешь, — осторожно начал я, — у меня проблемы и с характером, и со здоровьем. Боюсь, что для вашего семейного корабля я — не самый приятный пассажир.
Он усмехнулся.
— Ничего, я как-нибудь твое соседство переживу, навык имеется. А больше там никого не будет, если сам не пригласишь.
Я попросил время, чтобы обдумать его слова. Общество Назара мне нравилось, более того, я успел привыкнуть к нему. И если действительно на этой даче не будет никаких родственников с детьми, то почему бы нет? Правда, есть ряд организационных вопросов, которые надо бы предварительно решить.
