Вон с «птичьим грехом» как ловко разобрались! И он сумеет не хуже.
— Детский грех — это шалость, которую можно простить ребенку. Ребенок же маленький, он еще не понимает, что такое хорошо и что такое плохо. Ребенок может, например, взять чужую вещь, у взрослых это называется кражей, а ребенка мы же не посадим в тюрьму за это, мы его накажем и объясним, что брать чужое нельзя.
— Но в книге ничего не написано про то, что мальчик взял что-то чужое, — упорствовала настырная ученица Ирочка.
— Там такого нет.
— Я просто привожу пример того, что называется «детским грехом», — продолжал разглагольствовать Цветик. — Маленькие дети часто говорят неправду, нарушают запреты и вообще делают много такого, что для взрослого человека непростительно или считается грехом. Но детям мы все это прощаем. Вот за такой проступок Артамонов и убил мальчика.
Ему казалось, что он отлично выкрутился, во всяком случае, вид у Цветика был весьма самодовольный.
— Неужели за это можно убить? — На выразительном лице нашей актрисы смешались недоверие и ужас.
— В те времена — да, такое случалось.
— Но я все равно не поняла, Алексей Валерьевич, какой проступок можно было совершить в сарае? Ведь Артамонов застал мальчика в сарае, и написано, что мальчик занимался там детским грехом. Вот я и думаю, чем таким он мог заниматься? Может, лобзиком выпиливал?
— Или крестиком вышивал, — вставила Марина ехидным голоском.
— Тишина! — прикрикнула профессор.
Лицо Алексея медленно багровело: до него начало доходить, о чем шла речь в романе Горького. И что делать с таким вопросом, еще более, пожалуй, скользким, чем вопрос о сексе между свекром и снохой, юноша сообразить не мог.
— Я сдаюсь, — выдавил он, наконец. — Ничего не могу придумать.
— Прекрасно. Вы можете сесть. Следующий учитель — Марина. Прошу.
Второй вопрос занял намного меньше времени, ибо не пришлось заново объяснять условия задачи и советские правила игры и рассказывать про комсомольское собрание и карьерные перспективы.
Кроме того, все участники в основном поняли, ответы какого рода не принимаются, и решение, предложенное Евдокией, показалось всем, в том числе и мне самому, наиболее приемлемым.
— Ничего нельзя пускать на самотек, — заявила девушка, когда настала ее очередь играть роль учителя.
