— Сформулируйте, пожалуйста, в виде прямой речи, — потребовала Галина Александровна.
Эта часть получилась у Елены намного лучше, девушка снова обрела напористость и говорила довольно убедительно, если не вслушиваться в слова, а ориентироваться только на интонации. Интонации недвусмысленно свидетельствовали о том, что учитель крайне разгневан тупостью и нерадивостью своей ученицы, которая подавала такие надежды и которую всегда ставили в пример всему классу, а она оказалась невнимательной, плохо прочитала роман, сделала из него неверные выводы и вообще ничего не поняла, обращая внимание на незначительные мелочи и не видя глобального замысла автора — классика советской литературы.
— И еще я бы сказала, что Ире рано интересоваться такими вопросами, пусть лучше думает об учебе, — закончила свое пламенное выступление менеджер по продажам.
— И что произойдет на следующий день? — поинтересовалась Галина Александровна.
— Ничего…
— Ошибаетесь, товарищ учитель. На следующий день вашу ученицу Ирочку вызовет к себе директор.
— Но за что?! — снова воскликнула Елена. — Ее-то за что?
— За то, что интересуется вопросами, которыми ей интересоваться рано. Она комсомолка, значит, должна быть морально безупречна и не имеет права в свои шестнадцать лет думать о сексе и уж тем более говорить о нем на уроке литературы. Причем не какой-нибудь там зарубежной литературы, созданной на загнивающем Западе, а литературы великой и советской. Персональное дело комсомолки Ирочки будет вынесено на повестку дня ближайшего комсомольского собрания, ее будут «разбирать», всячески стыдить и унижать, после чего, вполне возможно, проголосуют об исключении ее из комсомола.
Вы, Елена Олеговна, понимаете, что означает исключение школьника из рядов комсомольской организации?
— Нет…
Профессор сделала паузу, обводя глазами молодых участников.
— А кто-нибудь из вас это представляет? Вы вообще в курсе, кто такие комсомольцы и что такое «комсомольское собрание»?
Молчание было ей ответом.
Потом послышался неуверенный тихий голосок Натальи:
— У Галича песня была… Про это?
Галина Александровна посмотрела на Назара, тот согласно кивнул.
— «Ой, да что ж тут говорить, что ж тут спрашивать…» — да, приблизительно про это, только там партсобрание, на котором разбирают моральный облик мужа, изменившего жене, но сути не меняет. Можно считать, что одно и то же, по форме и по содержанию все одинаково было.
— Спасибо, Назар Захарович.
