Она считала неприличным и неприемлемым прятаться и не отвечать и злилась на себя за то, что не может найти убедительных аргументов в пользу своего поведения, которое всем вокруг казалось необъяснимым и глупым. Просто она так чувствовала. И потом, для того, чтобы не отвечать на звонки, требуется усилие, на которое у нее не хватает внутреннего ресурса.
— Ты не можешь быть такой жестокой…
— Ты же знаешь, как я тебя люблю…
— Ты будешь виновата, если…
Всего этого Дуня наслушалась досыта за последние дни в Москве и теперь радовалась, что можно не вздрагивать от каждого звонка.
И все равно вздрагивала. Ирине звонили часто: и ее родители, с которыми осталась дочь Ирины, и многочисленные подруги, и какие-то сотрудники продюсерских центров, занимающихся антрепризами. Каждый раз, услышав звонок, Дуня обмирала и думала: «Это Ромка, сейчас он скажет, что прочитал в сводке про самоубийство Дениса». Она будет виновата. Во всем виновата.
Ирина смотрела какой-то фильм, полулежа на диване.
— Что смотришь? — спросила Дуня.
— «Карнавал». Как поужинала?
— Нормально. Там мальчишки меня в оборот взяли, заставили фотографироваться.
— Ага, — рассмеялась Ирина, — меня тоже терзали, когда на лестнице отловили.
— Они меня погулять звали.
— А чего не пошла?
Дуня помолчала, потом решила сказать правду:
— Разговаривать не хочется.
Ирина оторвалась от экрана и посмотрела на нее.
— А погулять?
— Я бы с удовольствием, но ведь с ними болтать надо. Нельзя же идти и молчать, как надутая мышь.
— Нельзя, — согласилась Ирина.
Она легко соскочила с дивана и выключила фильм.
— Собирайся. Возьми книжку какую-нибудь, пойдем к озеру, посидим, почитаем на свежем воздухе.
Дуня хорошо запомнила ту часть правил, которая касалась походов на озеро, поэтому нашла и сложила в большой пакет старое тонкое одеяло, на котором, судя по черным овальным следам, гладили вещи в те времена, когда еще не было современных гладильных досок. С книгами, правда, вышла незадача: их было совсем немного, всего пять или шесть, и ни одна из них интереса у Дуни не вызвала.
Привозить с собой современные издания не разрешалось, читать можно было только то, что издавалось в семидесятые годы или ранее, так что теперь придется довольствоваться тем, что удалось достать Юрию. Хорошо еще, что организаторы сделали поблажку, позволили пользоваться книгами, переизданными после 1980 года, но только при условии, что до 1980 года они издавались и были доступны читателю.
