И к ранее сказанным словам о болезни сына тоже ничего не прибавила.
Пока я в общих чертах обрисовывал Качурину ситуацию, перемежая свой рассказ цитатами из распечаток, он слушал с закрытыми глазами и отстраненным выражением лица, чем вызвал у меня еще большее неприятие. Я, старый человек, распинаюсь перед ним, как школьник на экзамене, а он меня даже не слушает, словно ему совсем не интересно!
Когда я закончил, он еще некоторое время сидел, не шевелясь и не открывая глаз, и я даже подумал, что он задремал.
Но я ошибся. По-прежнему не поднимая век, он начал негромко бормотать:
— Первая манифестация в шестнадцать-семнадцать лет… Десятый класс… Какие препараты принимал — неизвестно… Скорее всего…
Далее следовало перечисление каких-то лекарств, названия которых ровным счетом ничего мне не говорили.
— Вторая манифестация через три года на фоне аппендэктомии, наркоза и длительного болевого синдрома… Потом на протяжении пяти лет ничего… Он чувствует себя здоровым, оканчивает институт, приступает к работе, трудится успешно и много, начинает ходить в библиотеку, писать «Записки учителя»… И через год — летальный исход… Летальный исход…
Похоже, я недооценил нашего доктора.
Он все слышал и все запомнил.
Внезапно веки Качурина резко поднялись, из-под них блеснули глаза.
— Я могу посмотреть эти «Записки»? — деловито спросил он.
— Конечно.
Я протянул ему папку с распечатками. Качурин едва взглянул на первую страницу распечаток и недовольно поморщился.
— Это мне не интересно. Мне нужна рукопись. Вы же не станете меня уверять, что в восьмидесятом году ваш родственник набирал тексты на компьютере? Я хочу увидеть рукописный текст.
— Есть сканы на флешке. Но если вы настаиваете, их можно распечатать.
— Сначала покажите на мониторе, потом я скажу, нужно распечатывать или нет.
Похоже, этот доктор чувствовал себя здесь самым главным. Практически боссом. Назар, Галия и психолог Вилен молча и с любопытством наблюдали за нашим диалогом, а я снова почувствовал себя школьником, стоящим навытяжку перед экзаменаторами.
И я действительно в этот момент сдавал экзамен, к которому не готовился заранее: экзамен на выдержку и здравый смысл. Взрослое мудрое понимание того, что результат важнее мелких амбиций, боролось во мне с детским глупым стремлением непременно поставить собеседника на место и показать, кто здесь главный.
