Но для этого надо всем нам хорошо, на совесть поработать…
Гавроша начало клонить в сон. Он с трудом поднимал слипавшиеся веки, стараясь не уснуть до боя курантов. Но сон взял свое. Он поднялся с дивана, перешёл в другую комнату и, не раздеваясь, плюхнулся на родительскую кровать. «Какой смысл ждать? Всё равно новый год наступит, встретим мы его, или нет…»
Его отсутствие никто и не заметил. «С новым годом!» – донеслось сквозь сгущающийся в сознании туман. Послышался звон стаканов. Под этот звон Гаврош и уснул.
Проснулся он от шума и гама. Кричали люди, визжали свиньи, будто их резали. Темноту за окном разрывали всполохи света. За столом уже никого не было, только тарелки с остатками пищи, перевернутая бутылка, залившая скатерть самогоном. Натянув сапоги и накинув телогрейку, Гаврош выбежал во двор. Новый котух был охвачен пламенем, отец с дядей Вовой вытаскивали обезумевших от жара и дыма свиней, а мать с сестрой таскали ведра от колодца и поливали тех и других водой.
От калитки с улицы и со стороны огорода уже бежали соседи с вёдрами. Трещали сухие доски, стрелял шифер, гудело пламя, летели искры, верещали свиньи, перекрикивались короткими фразами люди… От зарева было светло, как днём. Сергей бросился помогать отцу, но мать преградила дорогу.
– Стой! Сейчас рухнет!
Мужчины вытащили за передние ноги небольшого подсвинка, и в это время крыша обрушилась внутрь объятых пламенем стен. Фонтан искр взметнулся вверх. Визг свиней стих.
На минуту затихли и люди, с ужасом и растерянностью глядя на происходящее. Через минуту попытки тушить пожар продолжились, но это было уже бесполезно.
Когда рассвело, отец подсчитал потери. Спасти удалось лишь половину поголовья. Сильно обожженных завели в загон, чтобы забить, пока не сдохли, остальных загнали в старый котух, где теперь даже желудю было негде упасть.
– Ну, Вовка, говоришь: как новый год встретишь, так его и проведешь? – зло спросил Степан Федорович.
Он еле держался на ногах, телогрейка была прожжена в нескольких местах, лицо испачкано копотью, руки обожжены. – Ну, спасибо тебе, свояк, накаркал!
– Да ты что, Степа, я-то тут при чем?! – обиженно воскликнул тот. Он выглядел не лучше, чем хозяин, и чувствовалось, что беспочвенное обвинение сильно его задело. – Эту поговорку все знают, и каждый новый год повторяют! Тут же совсем другое имеется в виду, а не это!
Он обвел рукой пожарище.
