Дождевая вода в бочке по утрам была покрыта коркой льда, но столбик прикреплённого за окном термометра стабильно стремился в плюс, и к обеду лёд таял. Улицы, кроме главной, где было гравийное покрытие, превратились в грязное месиво с глубокими колеями. Грязь противно чавкала под ногами и прилипала к обуви. За время прохода из школы домой ноги Гавроша стали весить по доброму пуду, вдобавок низкое свинцовое небо давило сверху и настроение у него было отвратительным. Во дворе он старательно очистил резиновые сапоги о вбитую в землю металлическую пластину с рогульками по бокам, потом в корыте с водой веником намыл их до блеска – будто только из магазина, хотя знал, что, высохнув, они снова приобретут унылый замызганный вид.
Тяжело вздохнув, Гаврош зашёл в дом. Перед телевизором сидела мать с тетей Галей, отец в трениках и майке лежал на диване. Судя по красным лицам, все трое были изрядно выпивши, и все зачарованно пялились в экран. Там какой-то коротко стриженный мужик, похожий на матерого опасного секача, не моргая, внушал под релаксирующую музыку фортепиано и скрипок:"
"– …все морщины разглаживаются, тело наливается силой, болезни вытесняются моей энергией, вы чувствуете себя все лучше и лучше…
– Слышь, Вера, а у меня и правда колено крутить перестало! – возбужденно воскликнула тетя Галя.
– А у меня поясница как ныла, так и ноет…
– Так ты смотри, смотри – пройдет!
– Да чё тут смотреть?! – буркнул отец.
– Брехня это все!
– Не хочешь, не смотри, – нараспев проговорила Галина. – А у бабки Нюры после прошлой передачи седые волосы почернели!
С улицы послышался настойчивый автомобильный гудок: Фа-фа! Фа-фа-фа!
– Кого это принесло? – недовольно спросил отец.
Мать, не отрываясь от экрана, махнула рукой.
– Выдь, погляди. Может, мяса купить хотят или колбасы. К празднику-то стол готовить всем надо…
Отец, недовольно ворча, поднялся, накинул поверх майки ватник, надел на босые ноги сапоги и вышел во двор.
Повинуясь непонятному чувству, Гаврош пошел за ним, тихо приоткрыл дверь и прильнул к щели.
На улице стоял старый, обшарпанный «УАЗ», а возле него лузгали семечки и весело толкались… Никитос, Чага и Худой!
«Вот тебе на… Явились, не запылились… Это они за мной»! – подумал Гаврош. Как и всегда, он не испугался – ведь сердце не умело тревожно колотиться, просто стало неприятно.
