Шестеро против четверых, из которых трое – взрослые, видавшие виды пацаны, явно лезущие на рожон, это совсем не то, что шестеро против одного глупого сопляка… К месту назревающего конфликта стали подтягиваться любопытные. Даже оркестр замолчал, захлебнувшись на полуноте. И хотя кодла Лысого, может, действительно большая, но ее здесь не было. Приходилось менять тактику.
Лысый пожал плечами и миролюбиво ответил:
– Никто бочку не катит. Просто непонятка вышла…
– Значит, помойного чухана проглотил? – презрительно оскалился Никитос и огляделся по сторонам.
– Все слышали? И расскажите остальным!"
"– Да ты что, охренел! – заорал Лысый. – Ты знаешь, кто я?!
– Ты теперь – Помойный Чухан! И кодла твоя, если не хочет зашквариться, пусть держится от тебя подальше!
– Да я! – Лысый угрожающе двинулся вперед.
– Серый, дай ему в рог! – приказал Никитос. – Пусть знает, как на вежливые просьбы отвечать!
Сергей без колебаний шагнул вперед и изо всех сил ударил Лысого в лицо. Тот отшатнулся, из носа брызнула кровь.
Сергей добавил левой, потом ударил коленом, снова правой… Драться его тоже научил Никитос. «Молоти, пока не упадет! – говорил он. – Руками, ногами, камнями, палками…» И он молотил. Лысый зашатался и на глазах многочисленных зрителей рухнул на землю. Чужой сопляк уложил местного «короля»!
– Молодец! – удовлетворенно сказал Никитос. – Еще чушкари есть? Кто за помойку мазу потянет? Может, вопросы ко мне имеются?
Он сделал несколько неопределенных движений рукой, в которой была зажата узкая самодельная финка с наборной рукояткой.
Финка придавала его жестам полную определенность. Вопросов не было. Заступаться за бывшего «короля» желающих тоже не нашлось.
– Ну, раз нет вопросов, тогда мы поехали! И запомните – я Никитос, это мои кенты, кто возбухать будет – закопаю!
Они прошли сквозь толпу, которая почтительно расступалась перед ними.
Слухи об этом случае и о дружбе Сергея с Никитосом быстро распространились по округе, авторитет его заметно возрос: старшеклассники стали первыми протягивать руку и угощали сигаретами, хотя он и не курил.
Даже ореховские парни обходили его стороной, а если все же встречались, то вежливо здоровались и проходили мимо. Ему казалось, что даже учителя теперь лучше относятся к нему и лояльней ставят оценки. Так было на самом деле или нет, сказать трудно, но учиться он стал немного лучше. Может, сыграло свою роль внешнее преображение – в одежде и манерах.
