Правда, рукоятка оставалась прежней и на ней красовались маленькие крокодильчики…
Искалеченный «австралийский крокодил» исправно служил хозяину ещё почти год, пока Серега не потерял его на бахче. Искать маленький нож на огромном поле, между черными и зелеными с полосой арбузами, среди бескрайней донской степи, продуваемой жарким ветром с пылью, было бесполезно, и хотя Сергей очень старался, успехом его старания не увенчались.
Когда он подрос, отец разрешил пользоваться оружием посерьезней: от деда остались старая тульская двустволка «БМ –16» и припасы к ней: несколько десятков патронов, гильзы, порох, дробь. Сергей выходил из села к лесополосе, стрелял ворон, пулял в надетые на палки консервные банки… Он научился снаряжать патроны и мог бы стать настоящим охотником – кругом в изобилии водились зайцы, лисы, куропатки, на реку частенько садились утки.
Но настоящие трофеи его не интересовали – просто нравилось стрелять. Что по банкам, что по воронам – никакой разницы. Банки с жестяным звоном подпрыгивали и, изрешеченные, слетали с палок, противно кричащие вороны замолкали и камнем падали вниз, а черные перья еще долго кружились в воздухе…
Он удивлялся осторожности ворон, которые обычно не обращают внимания на людей, но если у тебя за плечами ружье или даже палка в руках, – то хитрые птицы ни за что не подпустят тебя на расстояние выстрела!
– Недаром вороны по триста лет живут! – объяснил ему отец.
– Значит, у них ум есть? – спросил Сергей.
Отец покачал головой.
– Ум не ум, а хитрость имеется! Всякая тварь жить хочет, а ворона, выходит, больше других…
Но Серега перехитрил птиц: прятался в шалаш, насыпал в десятке метров зерно – и бил наверняка! Это был настоящий азарт: кто кого? Только вороны быстро раскусили его хитрость и перестали приближаться к шалашу, не обращая внимания на приманку.
Тогда он избрал другую тактику: садился то тут, то там – в кустах под деревьями, замаскировавшись ветками, и часами ждал, пока черная цель не окажется в пределах прицельной дистанции.
