– Тогда почему он разозлился?
Кит вдруг отстранился, хмурясь. Было видно, что он не хочет отвечать.
– Почему? – спросила еще раз, не собираясь сдаваться.
– Ну, – взъерошил волосы на затылке нервным жестом, – ты же ведьма, Лес. Он понял, что мы не в первый раз видимся, вот и…
– И что тут такого, если я для тебя не опасна?
– Я бы не сказал, что не опасна, – его взгляд стал немного отстранённым, обдав меня холодом, – К тебе можно привязаться, влюбиться не дай ворон…
Кит отвел глаза, как- будто не обо мне говорил.
– А ведьмы не способны на что-то большее, длительное, на верность…Максимум год, верно? Ну может быть два, – скользнул по мне сощуренными глазами и снова отвернулся, – А мой брат… Он просто думает о последствиях. Вот я связываюсь с ведьмой. Отлично. Но что дальше? В лучшем случае, мне надоедает первому и ничего плохого не происходит. А если нет? Ты все равно уйдешь, чтобы я не делал. Это не изменить, ты сама знаешь. А вдруг мы за это время умудримся пожениться? Ну вдруг. Совсем крыша поедет.
Ведь такое уже бывало и не раз между ведьмами и высокородными. Мы слишком вкусные друг для друга. Арн не просто так опасается.
Кит как-то невесело рассмеялся.
– А у нас не обычные свадьбы, Лесси. Это обряд, который нельзя повернуть вспять. Навсегда. Разводов нет. Только смерть разлучит нас, но это совсем не романтичная фраза. Вполне реальная смерть мало общего имеет с романтикой. А ты все равно начнешь изменять: рано или поздно. В Элии по вашим меркам царит средневековье. Измены женщин жестоко караются.
Тебя казнят, Лес. Голову отрубят. А еще у ведьм не рождается сыновей. Только девочки, такие же ведьмы. Для высокородных это как проклятие. Мы же живем за счет силы своей семьи, и эта сила передается по мужской линии, понимаешь?
– Я никогда не изменяла, Кит, – почему-то сказала только про это, ошарашенная его вариантом развития событий.
На что его бровь надменно изогнулась.
– Правда? – в голосе ядом сочился сарказм, – Тогда что ты тут делаешь?
Я открыла рот от нахлынувшего возмущения.
Это было так несправедливо. Так…! Закрыла, не зная, что сказать, чтобы поставить этого хама на место. И не придумала ничего лучше, чем действовать, как любая уязвленная девушка, у которой не хватает аргументов.
Я обиделась.
– Ну знаешь ли, – прошипела сквозь сцепленные зубы, отбрасывая его руки от себя. Встала резко и протопала голыми пятками обратно в спальню.
– Леес, – даже в голосе слышалось, как он страдальчески закатывает глаза.
