А что Виктор имел в виду, когда упомянул Босса?
Моя девочка тревожится, и уловила нить разговора. Конечно, я сглупил, взяв ее с собой, но я просто не в силах сегодня с ней расстаться. Ни на минуту. К черту дела! К черту Вардана! К черту всех! Все что я хочу, это оказаться с ней вдвоем в нашей квартире и самолично снять с воробышка всю одежду. Медленно, зубами, одну за одной, пока ее голая атласная кожа от желания не покроется мурашками, и она не разрешит любить себя до тихого, сорвавшегося с приоткрытых губ стона «Илья…».
Моя нежная фарфоровая птичка. Такая хрупкая на вид, но такая горячая внутри. Отдающая себя любви без остатка.
К черту! К чертовой матери всех!
– Чей? – ловлю я на выходе из клуба нового охранника, легко притягивая к себе за грудки крепко сбитого в мышцах парня и заглядывая в глаза. Холодно смотрю, не мигая, ясно давая понять, что чувствую дрожь азарта, подогревающего его кровь.
– Глеба, – все же сдается он, когда мои пальцы ложатся на дернувшийся кадык.
– Хорошо, – я отпускаю его, отталкивая назад к дверям.
– Передай патрону, пусть спит спокойно. На ближайшее время я выхожу из игры.
– Илюха! Подожди! – догоняет нас с птичкой у машины Бампер, вручая мне толстый конверт. – На, держи! Вардан передал.
– Отлично, – я оборачиваюсь через плечо и бросаю остановившимся у входа мужчинам скупой кивок. Вновь поворачиваюсь к машине. – Чего скалишься? – интересуюсь у Рыжего, усаживая воробышка на переднее сиденье «Ауди» и поправляя на ее плечах отброшенный ветром на затылок капюшон куртки.
– Да так вот… – пожимает друг плечом, глядя на меня и закуривая сигарету. – Смотрю на тебя и удивляюсь, какой ты придурок. Ромео, мать твою!
– Зубы выбью, урод. Терпеть не могу шутников.
– Знаю, – огрызается Бампер, – потому затыкаюсь. Но девчонка хороша, – дергает подбородком, прищелкнув языком, когда я захлопываю за воробышком дверь и поворачиваюсь к нему. – Не для таких, как мы. Словно из другой жизни.
– Знаю, – теперь это уже мой ответ. – Потому и выбью, Витек, будешь пялиться.
И на твою юродивость не посмотрю.
Он вновь смеется, хлопая меня по плечу.
– Да ладно, Люк! Я ж только рад, ты меня знаешь! Может хоть теперь бабы, лежа подо мной, не будут скулить о тебе.
– Говорю же – урод, – отворачиваюсь я, впрочем, не сдержав улыбку. – Чертов поршень….
– А то! Кто же спорит. Слушай, Илюха… – он останавливает меня за локоть, когда я намереваюсь обойти машину со стороны капота, чтобы сесть за руль.
