Он продолжает молча смотреть на меня, и я запоздало интересуюсь, сообразив, наконец, что, похоже, поспешила с выводами:
– А ты что подумал?
– Что ты сама хотела меня найти, даже пойдя на сговор с Боссом.
Я смеюсь и обнимаю его за шею:
– Конечно сама, дурачок! Хотела! – целую Люкова в заалевшие от волнения щеки. – Очень хотела найти тебя, всю свою юность хотела, и вот нашла! Красивого, сильного и моего! Самого лучшего!
В этот раз он дарит удовольствие только мне, запретив касаться его. Мое сердце бешено стучит, а душа млеет в упоительной радости признания:
– Хотел ли я? Да, я надеялся, птичка, ты должна была понять.
Я ни с кем до тебя не был таким беспечным. Сначала сошел с ума, а потом не хотел… Не хотел, как с другими. Это чудо любить тебя просто так. Чудо надеяться, знать, что ты моя и для меня. Что ты единственная.
День пролетает незаметно. Я все-таки готовлю для Люкова полюбившийся ему черничный пирог – почти из ничего, и даже получаю от Ильи щедрую порцию похвалы и восхищения моим кулинарным талантом.
– Женя, ты уверена, что не замерзнешь? – спрашивает он меня наверное в десятый раз, когда я отказываюсь надеть на себя предложенный Ильей свитер, собираясь вместе с ним покинуть квартиру. – Мне кажется, твой свитер недостаточно длинный и теплый. На улице холодно, и ты можешь простыть!
На мне джинсы, шерстяная водолазка с высоким узким воротом и легкая весенняя курточка-пуховик до бедра, – вполне себе пригодная одежда для мартовского вечера, который планируется провести в машине.
– Илья, если я надену твой свитер, именно тот, который ты сейчас держишь в руке, он будет болтаться на мне почти до колен. Меня же люди засмеют, а вместе со мной и тебя!
– Мне все равно. Пусть только попробуют! – отвечает он на полном серьезе, ожидая меня у порога. Несмотря на ссадину на брови и подбородке, одетый и выглядящий сейчас, как герой рекламного ролика для любящих стремительность и опасность мужчин: синие джинсы, черная кожаная куртка, черный джемпер с открытым V-образным воротом и колючий взгляд карих глаз на смуглом красивом лице.
Зажигающийся теплом всякий раз, когда останавливается на мне."
"– Все будет хорошо, я не замерзну, – я щелкаю у подбородка молнией куртки и, привстав на цыпочки, касаюсь губами любимых губ. – Пожалуйста, не переживай!
– Значит, тебе нужна новая куртка, птичка. И новая теплая одежда, – не унимается мой мужчина. – И вообще… Черт! Тебе же нужно молоко!
Я смеюсь. Он просто невозможен в своей заботе.
