– Не бойся, мы просто переночуем в тихом и спокойном месте. В частной гостинице – ведь это не страшно? Не стоит тебе сегодня возвращаться в общежитие.
– Нет, конечно. Просто…
– Просто не думай о нем, хорошо?
– Я и не думала.
– Вот и отлично.
– Я думала о тебе. О том, что ты не был дома несколько дней, и вот из-за меня снова уезжаешь в ночь. И я не боюсь, Илья, ты же знаешь.
– Да, знаю. Я помню, Воробышек.
«…Ответь, птичка, я хочу знать. Воробышек? Только честно.
– Я не знаю. Просто чувствую себя спокойно возле тебя, вот и все.
– Возле меня? Вопрос был о моей машине.
– Илья, перестань…»"
"Он смотрит перед собой на дорогу, а я смотрю на его прямой профиль, скрытый сейчас тенью ночного сумрака, и совсем не хочу отводить глаз. Он помнит мои слова-признание, оброненные в такой же поздний вечер, но сегодня это почему-то уже не смущает меня. Я смотрю и не могу поверить, что он рядом. Что, если бы он не вернулся сегодня, если бы я никогда не встретила этого невероятного парня в огромном городе, длинный день закончился бы для меня дорогой в Гордеевск в компании Игоря и беспросветным завтра.
«Белый Терем» оказывается не просто гостиницей, а двухэтажным частным домом отдыха – небольшим и уютным, со сторожкой у ворот и высокой бревенчатой оградой, за которой в этот праздничный вечер слышится людской гомон, и где машинами занята практически вся парковка.
Время позднее, но в «Тереме», похоже, в эту рождественскую ночь никто не собирается спать, и, когда мы с Люковым, оставив машину, направляемся по заснеженной аллейке к освещенному крыльцу здания, в макушку Илье неожиданно прилетает снежок.
Едва он останавливается и оборачивается, о плечо разбивается еще один.
– Эй! Что за… Черт!
Мальчишки. Трое. Лет десяти. Спрятались за ближайшим, навернутым дворником сугробом, и пока их родители отвлеклись на дружеские посиделки в зимней беседке в компании шашлыка и музыки, устроили припозднившимся гостям Дома отдыха настоящий прицельный обстрел.
Это выходит само собой, мне столько раз доставалось от младших братьев, что, когда снежок задевает помпон, сбивает шапку набок и ссыпается в капюшон, я стремительно приседаю и загребаю ладонями снег. Дернув оторопевшего Илью за рукав куртки, кричу, вскакивая и посылая некрепкий снежок за сугроб.
– Это не черт, Люков! Это война! По снежным троллям – пли!
Илья легко попадает в мальчишку, в отличие от меня.
