А я с дороги и, черт возьми, голодный как волк! Еда в самолетах отвратная, но я бы и от нее сейчас не отказался, уже и не вспомню, когда последний раз ел. Так что, уходим?
– Но…
– Воробышек, не упрямься. Ты сама меня научила этому хитрому приему дружеского шантажа – помнишь, с шампанским? Теперь твоя очередь.
– Но я действительно не хочу, Илья, – волнуется птичка, и это ее волнение и наползающий на бледные скулы румянец уже дорогого стоят. – Я не смогу сейчас… Мне кажется, – она вздыхает, поправляет очки и смущенно оглядывается на официанта, – не смогу ничего съесть.
Извини.
– Тогда, может, чай? – я не намерен легко сдаться на ее волю, вокруг приятная суета, мелькают официанты, тихо играет музыка – мне очень хочется, чтобы птичка расслабилась. – Ты любишь с мятой, я помню. Или лучше кофе? Я слышал, здесь отлично готовят капучино.
– Нет, лучше чай, если можно, – уступает она.
– Хорошо, – я беру со стола меню и делаю заказ.
* * *Люков замечательно ест – не спеша, но и не затягивая с процессом, с ровным мужским аппетитом.
Мне кажется, я бы могла смотреть на него вечно. Разламывает в красивых пальцах хлеб, ловит твердыми губами оливку, жестко смыкая рот…
– Воробышек, лазанья сегодня восхитительна, хочешь кусочек?
Колючий взгляд останавливается на моих губах, скользит по щеке и только после этого поднимается к глазам. А передо мной вдруг проносится видение, как этот самый взгляд скользил по моему голому телу.
– Э-э, нет, – я утыкаюсь носом в широкую креманку и вяло подхватываю ложкой десерт, справляясь с неожиданно нахлынувшей волной стыда.
Злая щетина Игоря оставила на моих губах и щеках болезненные следы, словно прошлась по коже наждачной бумагой, наверняка парень заметил, как они горят. Если бы их можно было стереть, смыть с себя, я бы сняла кожу, но сделала это, а так… Я утыкаюсь носом в десерт, подношу ложку ко рту и повторяю это ленивое действие раза четыре, прежде чем меня настигает мысль:
– Илья, это же клубника, свежая!
– Да, фирменный десерт кафе.
Со сливками и шоколадом. Должно быть, очень вкусная?
– Очень, – киваю я изумленно. – Но, ведь это дорого? – выдыхаю. – Я знаю!
– Не дороже денег, – отвечает Илья и отпивает кофе. – Чего замерла, птичка, хочешь угостить?
– А ты хочешь?.. То есть, угощайся, конечно! – я запоздало отодвигаю от себя креманку в порыве щедрости, но Люков останавливает меня, накрыв мою ладонь своей.
