Стягивая с меня свитер, роняя куда-то под ноги очки. Легко пресекая властным напором мои отчаянные попытки борьбы.
– С каких пор ты стал таким стеснительным, Грег? С другими девчонками ты очень даже… – мужской голос, отпустив смешок, тут же трусливо обрывается от рыка.
– Вон, я сказал!
Брюки ползут с бедер, спина упирается в стену, и вслед за свитером мой кошмар стягивает с меня футболку. Проводит ладонью вдоль позвоночника к трусикам, сминая ягодицу и тесно прижимая к себе.
– Ненавижу тебя! Не смей прикасаться ко мне, слышишь! Не смей!"
"– Чем он лучше, Женька, ответь? Лучше трахает тебя, чем я?.
. Так ты не мучь, скажи, чего хочешь! Как тебя трахнуть так, чтобы ты застонала подо мной? Чертова сука! Чтобы осознала, что моя и никого больше!
Руки Грега становятся еще смелей и нетерпимее, губы безжалостней, и вот уже бюстгалтер летит прочь, а грудь сминается в жадных пальцах.
– Отпусти, сволочь… Больно! – не знаю, кажется, я плачу. Поклялась никогда перед ним… и вот опять.
– Не могу, Женька, так долго ждал.
– Грубая мужская пряжка ремня касается оголенного живота. Пальцы пробираются между ног, бесстыдно вздергивая тело вверх. – И что в тебе такого, что я схожу с ума, как последний дурак? Раскрой секрет, моя девочка. Твой запах грешен и искусителен, а кожа так нежна, что не устоять… Я знал, что ты будешь моей, когда тебе исполнилось лишь двенадцать, и я впервые увидел тебя шагающей из школы. Так зачем сопротивляться неизбежному?
– Я не игрушка, Игорь, я человек. Меня нельзя пообещать, купить или продать.
Нельзя просто взять! Я не хочу тебя! Не хочу! Когда же ты это поймешь!
Игорь смеется, но в его сиплых коротких выдохах мало веселости. Как и нежности в терзающих тело пальцах.
– Не хочешь меня, говоришь? А кого же ты тогда хочешь? – тонкие губы вновь у моего лица, а рука жестко ложится на скулы, сдавливая их. – Кто тебя возбуждает так, что ты сама готова расставить ноги? Готова встать на колени и заставить кончить одним касанием языка, впустив в свой рот?.. Кто? Твой пидор-танцор, ненаглядный Виталик, который предпочел проблемам со мной две сотни баксов, уйдя в тень? Или сегодняшний прыщавый женишок, что поскупился моей девочке даже на новые шмотки?.
. Скажи, Женька, что ты позволяла ему, что так трясешься за его шкуру? Что этот жлоб делал тебе такого, чего не делал я?
Я знаю, что сейчас будет больно, – не от удара, нет, Игорь еще ни разу не ударил меня, – но от того, что в ненавистной близости он не станет жалеть мое тело.
