Кажется, сегодня мой язык – мне худший враг. Я не хотела сказать, что… – опускаю глаза вниз и неожиданно немею, уткнувшись взглядом в смуглый живот и тонкую полоску темных волос, сбегающую ручейком по упругой коже за пояс брюк. Пробуждающую во мне странные желания, заставляющую чаще дышать и краснеть. – То есть, наоборот, хотела… В общем, я не имела в виду ничего такого.
– Я понял, Воробышек.
– Да?
– Да.
– И сегодня во дворе твоему отцу – тоже. Некрасиво вышло. Случайно, а он подумал… Наверно, мне стоило сразу извиниться перед гостями.
– Не думаю, птичка. Тебя бы все равно никто не услышал.
– А ты? – я нахожу в себе силы вновь взглянуть на парня. – Ты, Илья, сможешь простить меня?
– Воробышек… Черт!
Я поджимаю босую ногу и Люков тут же, круто развернувшись, пересекает коридор в направлении соседней комнаты. Распахивает дверь, пропуская меня вперед, срывает с себя рубашку и исчезает в ванной, оставив меня один на один со своей спальней и мыслями, непозволительно сосредоточенными на нем.
Здесь все красиво и дорого, но совершенно безлико.
Просто еще одна комната в еще одном богатом доме – картинка из журнала «Интерьер»: молочные стены, сверкающее полировкой темное дерево, высокие темные портьеры и толстый, кипенно-снежный ворс ковра под ногами. Где вместо памятных фотографий – картины на стенах, вместо жилого беспорядка – спокойная идеальная чистота, а вместо дорогих сердцу личных вещей – умелый дизайнерский фешн-подбор мужских атрибутов, то ли для спальни, а то ли для рабочего кабинета.
Я прикрываю дверь и бреду к кровати – большой, двуспальной, куда больше приготовленной для меня.
Осмотрев единственное в комнате ложе, опускаюсь в одно из кожаных кресел, такое холодное, что кожа под тонким капроном и шелком тут же покрывается мурашками. Я заставляю себя откинуться на спинку и расслабиться, надеясь, что мне хватит выдержки дождаться в таком положении утра.
Я, наверно, сошла с ума, не иначе, раз согласилась остаться возле Ильи так близко. Не просто наедине, а по-настоящему с ним. Пусть как друг или невольный спутник, – мне необходимо это лекарство: присутствие мужчины в личном пространстве, а ему нужна я.
Когда-то это должно было случиться, так почему не сегодня? Иначе я никогда не избавлюсь от неприятных воспоминаний, так глубоко вонзившихся в память стараниями Игоря: пустой дом, темная спальня и… он. Так исступленно шепчущий «Моя… Так нужна мне…»
«Ты нужна мне, Воробышек. Нужна».
Оба раза так искренне, но лишь на один призыв откликается сердце.
