В ней и выдвинул идею нового курса — требование ускоренной индустриализации, источником финансирования которой должно было стать ограбление крестьянства и свертывание НЭПа. Строить же фабрики, заводы, электростанции Преображенский предлагал исключительно в Закавказье и Средней Азии. Только для того, чтобы создать там национальный пролетариат, а с его помощью двинуть мировую революцию на Восток.
Вот эту-то идею Сталин и не поддержал, вызвав острую реакцию Троцкого.
Левацкое предложение Преображенского, за которым стоял Троцкий, нашло оппонентов в рядах тех, кто и стал «правым» — Рыкова, Бухарина, их сторонников.
Нет, они не были противниками мировой революции, даже на Востоке. Не возражали они и против индустриализации. Только считали, что проводить ее следует по мере накопления доходов от внешней торговли, а крестьян не следует трогать.
Эти разногласия и привели к самому серьезному расколу партии на «левых» и «правых». И к тому, что в июле 1926 г.
из Политбюро вывели Зиновьева, заодно сняв его с поста председателя исполкома Коминтерна — за поддержку идеи Преображенского. А в октябре та же участь постигла и самого Троцкого. Попытка двух ранее непримиримых противников объединиться и привлечь на свою сторону большинство партии не увенчалась успехом. Не помогли ни демонстрации «левых», ни малочисленные забастовки на ряде предприятий страны в поддержку Троцкого и Зиновьева, ни распространение в виде листовок далеко не полного текста «Завещания Ленина» (за последнее пострадал недоучившийся юрист, будущий писатель Варлам Шаламов).
Обоих вчерашних вождей в довершение всего исключили из партии и отправили в ссылку: Зиновьева — в Казань, Троцкого — в Алма-Ату.
В Алма-Ате Троцкий мог предаваться любимому виду отдыха: охоте да писать мемуары. Благо он увез из Москвы весь свой архив, включавший массу документов Политбюро и ЦК. Но нет, он уже не мог без борьбы, без противника, в которого и следовало метать молнии.
И таким противником, призванным ответить за все неудачи, за крах его политической карьеры, Троцкий сделал Сталина.
Отказавшегося от политической деятельности Зиновьева вернули в Москву, а продолжавшего оппозиционные интриги Троцкого выслали из СССР. Но где бы он ни оказался — в Турции, Франции, Норвегии, Мексике, он продолжал борьбу со Сталиным, ставшую для него навязчивой идеей. Он не только кроликов разводил.
