!
Кстати, после 22 июня идея высадки на норвежской территории полностью отпала?
Нет, мы неоднократно заявляли о желании это сделать: Молотов и Сталин настаивали на этом во время переговоров с Иденом и Черчиллем, предлагали высадиться в районе Петсамо — Киркинесс, но англичане не захотели.
Ладно, оставим союзников. Давно и много говорят о том, что после нападения Германии на Советский Союз Сталин якобы растерялся…
…И впал в прострацию? Это не так. Просто человек, который ощущал свою ответственность за подготовку страны к обороне, который делал все, чтобы отодвинуть войну, но не смог это сделать по объективным причинам, оказался в подавленном моральном состоянии.
Все разговоры о том, что когда к нему приехали Молотов, Берия, Маленков и Микоян, то Микоян якобы прочитал в глазах Сталина страх: а не арестуют ли? — сущая чепуха, чистый вымысел!
Но ведь Микоян примерно так написал? Почему?
Это за него придумали! В 1972 г.
я с ним готовил для АПН материал, который впоследствии стал главой воспоминаний Анастаса Ивановича, и по личной практике знаю, что сам он ничего никогда не писал. Не умел, не дано было! Он был талантливым государственным деятелем, но написать даже одну страницу не мог! Он предлагал другим, если речь шла о воспоминаниях, сделать подоснову, а сам, прочитав, вносил какие-то живые моменты…
Вы с ним о начале войны не говорили?
Говорил! Он рассказывал о начале войны, о ГКО, но ни слова — о том самом страхе Сталина.
Это появилось гораздо позже, может быть, уже и после смерти Анастаса Ивановича.
Как вы относитесь к расхожему утверждению о том, что Сталин не верил сообщениям разведки?"
"Это опять же ложь — по незнанию или сознательно! Дело в том, что руководители нашей разведки — и военной, и НКВД — после начала Второй мировой войны стали очень опасаться за свою карьеру.
И вместо того, чтобы, как это и положено, получив все донесения, анализировать их, выявлять, какие сведения ошибочны, какие — нет, делать какие-то выводы и рекомендации, и именно их представить наверх, в том числе Сталину, они заваливали Сталина первозданной информацией из Европы. А информация была противоречивой. Одни утверждали, что война будет, другие — что нет.
