Мама спала прямо на полу, положив голову на кроватку. Было видно, что она сильно устала за эту ночь."
"Поднявшись со спины, подползла к ней, обняла за тонкую шею и поцеловала в щеку. Мать медленно разлепила глаза, просыпаясь, и улыбнулась.
— Спасибо, мама, — прошептала ей на ухо, и она обняла меня в ответ.
***Прошел еще месяц, и мои опасения в какой-то мере подтвердились.
У нашей деревни была еда. Но в один из дней мать с головой укрыла меня шкурой, когда я проснулась от громкого и настойчивого стука в дверь.
Стараясь оставаться незамеченной, слегка приподняла шкуру и смогла выглянуть наружу. Оттолкнув мать, в дом нагло завалились трое людей в клепаных кожаных доспехах и с тяжелыми деревянными палицами. Мысленно уже готовилась к худшему, но, судя по тому, что я услышала, все было не так плохо, как могло бы быть.
— По приказу ярла вы обязаны отдать три кунн’мол. Где кладовая, женщина?
— Нет, пожалуйста! Вы не… вы не понимаете! — взмолилась мать. Воины уже переворачивали все в доме с ног на голову в поисках, видимо, зерна.
Один из них подошел к кроватке и сорвал шкуру.
— Смотрите! — сказал он и грубо поднял меня за подмышки, отчего я невольно начала брыкаться.
— Нет, пожалуйста! Это всего лишь ребенок! — мама бросилась в ноги к одному из солдат.
— Никто ее и не… — начал говорить воин, что держал меня в воздухе. Прежде, чем он успел договорить, я уже привычным движением горла вызвала рвоту и заблевала ему руки. — Твою ж… мать!
Пусть я и всего лишь ребенок, но хоть что-то сделать могу.
Когда мужик посадил меня обратно в кроватку, я весело засмеялась и стала показывать ему язык.
— Прибью крысу! — закричал он и схватился за палицу.
Сразу же ему на плечо руку положил другой воин, качая головой.
— Это дитя. Оставь, пустое.
— Крысеныш меня заблевал!
— А ты хотел забрать у нее и ее матери еду. Хватит. А вы, — он повернул голову к матери, рыдающей на холодном полу. — Одну кунн’мол. Ярл освобождает вас от налога на поход.
Женщина тут же утерла слезы грязным рукавом платья и бросилась в ноги к этому воину, унижаясь перед грабителем и искренне благодаря его за доброту и щедрость.
Я же не могла ему даже улыбнуться и лишь морщилась, скрестив руки на груди, пока мама доставала из погреба огромный мешок зерна.
— Идем. — махнул рукой один из захватчиков. Они вышли из дома, оставив нас наедине с перевернутой мебелью и парой новых седых волос у висков мамы.
И так собирали “налог” со всей деревни.
