Люди услышали это и стали один за другим просыпаться, перешептываться. Где-то заплакал младенец. На лицах читался страх.
— Хьялдур? — я рефлекторно схватилась за шкуру, накинутую на его плечи.
— Встань подле меня, — тихо сказал он и медленно встал во весь рост.
Я встала вслед за ним, унимая дрожь и расправив плечи. Вместе мы стояли на самом носу корабля, и друид начал ритуальное приветствие:
— Дух ледяного моря, мое имя Хьялдур!
Я сглотнула и неуверенно подхватила:
— М-мое имя — Майя!
Хьялдур одобряюще кивнул, взглянув на меня.
— Мы вторглись в твое царство не из зла или корысти, но из нужды. Нас преследовали люди, алчущие твоей соли, желающие погубить нас, и мы сбежали сюда в поисках новой земли!
Весь корабль задрожал. Вода у бортов начала пенится. По водной глади откуда ни возьмись стали появляться круги, словно от брошенных в море камней, а за ними — пузыри воздуха, поднимающиеся из глубин.
— Мы не желаем зла, не желаем бросать тебе вызов! Мы лишь хотим…
Но не успел Хьялдур договорить, как весь корабль затрясло и стало кренить вбок.
Женщины и дети закричали от ужаса, и в этот момент драккар наклонило в другую сторону. Словно то, что жаждало поглотить нас, игралось с нашим крошечным кораблем, брошенным в его обитель. И море вновь задрожало, застонало. Раздался ужасающий гул, об корабль стали биться высокие волны.
— Ди… Тя… — раздался из темных глубин хриплый, низкий шепот.
— Дитя…
Гул становился все сильнее, его не могли перекричать уже даже испуганные женщины и дети. Вдруг рядом со мной вскочила на ноги Кира и, схватив меня за руку, громко и звонко засмеялась. Словно обезумевшая, она смеялась огромным волнам, раскачивающим наш корабль, и от этого они отступали прочь.
Вскоре море затихло. Гул становился все тише и тише, пока не пропал совсем, и лишь белая пена оставалась напоминанием о силе, что жаждала нашей погибели.
Оно назвало свою цену.
Я обессиленно упала на палубу. От присутствия Киры рядом я смогла унять дрожь, но вместо этого стала царапать ногтями свои руки, раздирая их в кровь. Я не знала что делать, и самым страшным было то, что даже Хьялдур был бессилен перед лицом древнего, требующего жертву в виде ребенка.
Лишь стоило мне снова поверить в свою мечту, как она стала рассыпаться у меня на глазах, превращаясь в пепел и морскую пену.
