— Я уже пошла на убийство из-за тебя, ты это понимаешь? Я уже убила человека, чтобы защитить тебя. А теперь ты идешь на попятный. Так кто ты после этого? Мужчина или кто?
— Я мужчина! — повторил Соколин.
— Ты ничтожество. Не знаю, зачем я с тобой связалась. У меня могли бы быть мужчины, настоящие мужчины. А ты не мужчина.
— Я мужчина!
— Так убей его!
— Уна! Просто… теперь тут полицейские. Один даже прямо здесь, рядом с нами…
— В восемь часов начнется фейерверк…
— Уна, чего я добьюсь тем, что убью его? Я знаю, я говорил…
— …будет много шума, много взрывов.
Если ты выстрелишь в этот момент, то никто даже не услышит. Никто.
— …что я хочу его смерти, но сейчас я даже не знаю. Может быть, он не был виноват в том, что Арчи убили. Может быть, он не знал…
— Давай иди к окну, Марти. Поймай его на прицел.
— …что в кустах засел снайпер. Я ведь сейчас чист. Меня выпустили из тюрьмы. К чему мне снова делать глупости?
— Дождешься фейерверка. Нажмешь на курок. Прикончишь его, и мы тут же смоемся.
— А этот полицейский, который валяется на полу? Он ведь видел нас обоих, — возразил Соколин.
— С ним я сама разберусь, — сказала Уна Блейк и расплылась в улыбке. — Мне только доставит удовольствие с ним разобраться. — Голос ее упал до шепота: — Отправляйся к окну, Марти.
— Уна…
— Отправляйся к окну и разделайся с этим наконец. Как только начнется фейерверк. Разделайся с этим раз и навсегда. А потом пойдем со мной, Марти, пойдем со мной, мой бэби. Приди к своей Уне, бэби. Но сначала, Марти, разделайся с этим, разделайся, выгони этот микроб из своего организма!
— Да, — сказал он.
— Да, Уна.
* * *То ли Антонио Карелла перепил вина, то ли перетанцевал, по, во всяком случае, на ногах он держался с трудом. Он притащил откуда-то стул и поставил его в центре танцплощадки. И сейчас, взобравшись на него, он шатался из стороны в сторону и отчаянно размахивал руками, пытаясь одновременно удержать равновесие и призвать всех к молчанию. Гости в свою очередь тоже, видимо, выпили немало и тоже натанцевались до упаду.
И поэтому они долю не могли утихомириться и, может быть, вообще не смогли бы, если бы не опасение, что Тони Карелла, не добившись их внимания, просто свалится со стула.
— Сегодня я очень счастливый человек, — торжественно произнес Тони перед притихшими гостями. — Моя дочь Анджела вышла замуж за чудесного парня. Томми! Томми! Где Томми?
Он слез со стула, отыскал Томми в толпе и вытащил его на середину освещенной фонарями эстрады.
