Повернувшись спиной к Камерону и Лиз, она направилась к бару. — Однако сцены эти с течением времени разыгрываются все чаще и чаще.
— Ну, что ж, Диана, — сказал Камерон, — таковы законы бизнеса. Волк пожирает волка.
— В любом случае убийство тоже может быть довольно забавным, — вставила Лиз. — Моя главная заповедь — ложись и попытайся испытать наслаждение. — Она игриво улыбнулась Камерону, который тут же улыбнулся в ответ.
Если в отношениях между Камероном и Лиз усматривалось нечто большее, чем изощренная светская болтовня, если их и в самом деле связывало нечто большее, чем просто знакомство, то впечатление это подкреплялось в первую очередь тем фактом, что они уже многие годы и, конечно же, тайно плавали на утлой лодчонке в бурных водах внебрачных связей.
Ибо, хотя Лиз целиком и полностью была предана своему мужу Гарольду, и хотя Пит Камерон был всего лишь администратором невысокого ранга, душой и телом преданный делам компании, каждому из них удалось выкроить время на то, чтобы для начала оказать знаки внимания друг другу, затем организовать первую пробную встречу, а затем перейти к более регулярным и все более напоминающим вакханалии свиданиям.
"
"Лиз Белью страдала болезнью, весьма свойственной многим женщинам по достижении ими тридцати пяти лет, болезнью, которая именуется не столь уж научным термином — “зуд”. Конечно же, это прекрасно — иметь в качестве мужа процветающего финансового магната, жить на Смоук-Райз, с камеристкой, прислугой, шофером и, конечно же, очень приятно иметь возможность появляться в манто то из норки, то из горностая, однако, когда нечто вроде Пита Камерона возникает на твоем пути, появляется непреодолимое желание присоединить его к своим владениям, владениям Белью.
Кроме того, Лиз не принадлежала к числу тех, кто склонен всеми силами сопротивляться сладкозвучному зову сирен мирских соблазнов. Ложись и попытайся испытать наслаждение — таково было ее жизненное кредо.
И проведением этого принципа в жизнь она занималась с тех пор, как стала осознавать себя. К счастью. Пит Камерон устраивал ее настолько, насколько вообще мог человек из плоти и крови устраивать женщину ее породы, и именно благодаря ему она так и не превратилась в настоящую распутницу. В любом случае светский их облик, а вернее — маска, которую они носили по обоюдному согласию, состояли в постоянном изощренном обыгрывании сексуальных тем.
