Чтобы отстраниться, и не позволить рукам ласкать великолепные округлости, исследуя бархатистую нежность кожи, пришлось до предела напрячь свою силу воли.
И теперь желание прикоснуться к Крис было не менее сильным, а атмосфера ресторана лишь располагала к этому. Приглушенный свет, и свечи на столиках.
Они с Крис прошли мимо большого рояля, и Аллегро с удивлением обнаружила, что посетители, подходившие туда, вкладывали себе закуски из буфета, устроенного прямо внутри инструмента. Дюжина огромных тарелок — с такими деликатесами, как семга, карпаччо, капрезе, ризотто, антипасто — ассорти из различных закусок.
Все это источало изумительные ароматы и выглядело очень аппетитно.
Когда женщины вошли в зал, пианист играл Моцарта, и, когда они присели за столик неподалеку от стойки, один из официантов затянул арию из «Травиаты», и все замолкло, баритон заполнил богато убранное пространство зала.
— А он очень неплохо поет. Когда ты скачала «опера», я не думала, что будет живой звук, — проговорила Аллегро.
— Это одна из диковинных особенностей заведения, помимо отличной кухни, — мягко ответила Крис. — Большинство официантов профессиональные вокалисты. Они могут исполнить что угодно, по твоему желанию: опера, рок, джаз, попса, ты только скажи.
Следующие полтора часа они наслаждались пастой и бутылочкой сухого красного «Амароне». Аллегро удивлялась тому, как раскованно они чувствовали себя в обществе друг друга. Когда Крис попросила попробовать ее блюдо с окунем, Аллегро намотала немного лапши на вилку и протянула Крис.
Улыбнувшись, Крис приняла угощение. Через пару минут они, не стесняясь, пробовали итальянские блюда друг у друга, и смеялись, словно влюбленные, которые давно вместе. Эта, казалось бы, мелочь, приносила Аллегро огромное удовольствие: в ее коротких романах ничего подобного не было, и она наслаждалась каждым мгновением такого непринужденного ласкового обращения.
Программа не прекращалась весь вечер, официанты сменяли друг друга, подхватывая мотивы, принимая заказы на песни.
За оперными ариями следовали партии из бродвейских мюзиклов, за ними попса с верхушек чартов. К их столику подошел темноволосый красавец-официант и затянул романтическую балладу на итальянском. Серенада чистым тенором была чудесна."
"Аллегро настолько залюбовалась Крис, тем, как в отблесках свечей переливались золотом ее волосы и сверкали глаза, что никакого внимания не обратила на то, что пел мужчина.
